?

Log in

No account? Create an account

"Никому не избежать битвы. Кто сражается - победит, кто бежит - падёт." Фульхерий Шартрский 11 в.

Previous Entry Share Next Entry
Бог говорит с нами на языке обстоятельств: Мальтузианская ловушка.
wwold
 

Изучая исторические процессы, замечаешь, что очень часто те или иные деяния правителей и героев зависит не столько от их героичности или особой нравственности, сколько от обстоятельств непреодолимой силы,  которые наполняют их историческое время.  Как правило, в корне изменить эти обстоятельства они не в силах – и, как правило, они могут им только соответствовать, что рождает определённый тип мифотворчества о небывалом героизме или кровожадности. На самом деле особость данным персонажам добавляет именно нюансы разворачивающихся исторических процессов, которые, как рок в древнегреческой трагедии, довлеет над действующими лицами. И действительно, сейчас учёные, занимающиеся мир-системным анализом и клиодинамикой, выявили некоторые исторические закономерности (впрочем, о некоторых закономерностях можно говорить, что они подтвердили выводы предыдущих учёных), которые нельзя изменить одним лишь усилием воли – им нужно, в первую очередь, соответствовать. Если взять грубую аналогию, то это как зима в средней полосе России: вне зависимости от отношения к данному времени года – остаётся только готовится к ней. Так и в исторической действительности некоторые события происходят вне зависимости от наших к ним отношений. Рассмотрим такой первый пример: мальтузианская ловушка.

Мальтузианская ловушка.

Эта ситуация была описана Томасом Мальтусом с характерной для того времени прямотой. Он утверждал, что если рост производства сельскохозяйственной продукции отстаёт от демографического роста,  то по мере заполнения населением экологической ниши, оно попадает в зону недоедания, а затем голода, что делает эти общества на данный этапе бесперспективными.  Однако, во времена царствия идей прогресса и гуманизма, подмеченная Мальтусом закономерность была отброшена, как мне кажется, больше по идейным убеждениям. Тем более что средневековая Европа была долгое время отсталой периферией мирового развития, а данный вид кризиса был характерен для сверхразвитых аграрно-ремесленных государств, классикой которых является Китай. Европа по большому счёту просто не успевала дорасти до классического мальтузианского кризиса, а в более позднее время проскочила эту ловушку за счёт промышленной  революции. Казалось бы, что сейчас говорить о классическом мальтузианском кризисе стало практически невозможно, в силу быстрого развития производительности труда в сельскохозяйственном секторе. Проблемы, с которыми сталкиваются государства, вставшие на путь модернизации, имеют уже другую структуру и предпосылки для кризисов. Соответственно, появляются новые виды кризисов: мальтузианстко-урбанистический, мальтузианстко-марксисткий или «ловушка на выходе из ловушки», которые сотрясают государства революциями, кризисами и депрессиями. Однако рассмотрим её более подробно.

Мальтузианская ловушка является следствием развития сверхразвитого аграрного общества. Если рассматривать структурно-демографическую теорию, то развитие аграрных государств происходит по циклическому принципу. Сначала в наличие есть много земли и мало рабочих рук. Земля дешёвая, труд дорогой, население быстро увеличивается в размерах – государство находиться в фазе роста. По мере исчерпания экологической ниши – стоимость земли растёт (а её количество, соответственно, падает), оплата труда уменьшается, потребление продуктов у населения снижается. Как только это потребление снижается ниже голодной нормы (фаза сжатия) – население страны попадает в Мальтузианскую ловушку. При этом следует заметить, что в начале кризисного витка правительство страны очень часто проводит соответствующие реформы, которые раздвигают экологическую нишу, отодвигая кризис. Но так как развитие идёт медленнее прироста населения, то катастрофа не минуема. Как правило, она характеризуется потерей легитимности власти, хаосом, восстаниями, которые приводят к демографической катастрофе, количество населения резко снижается, экологическая нагрузка на природу быстро падает, что позволяет, спустя время, снова начать новый виток исторического цикла.

Особенно характерен в данном случае пример Китая , хотя заметим, что этот цикл доказан и для других аграрных цивилизаций.  «Рисовая» культура Китая не только создало демографически ёмкое сельское хозяйство, но и определило тип китайской цивилизации. Это, прежде всего, огромная роль государства в создании и поддержании сложных ирригационных систем, коллективный и кропотливый труд по их обслуживанию. Именно по этому древний и средневековый Китай добился огромных управленческих и демографических успехов, и, как соответствие этому, ужасающих мальтузианских катастроф. Особенно впечатляет  последствия Тайпинского восстания в середине 19 века.

К середине ХIХ века Цинская империя достигла пределов своего роста. Напомним, по грубым оценкам Китай того времени давал около 70% мирового ВВП (не смотря на то, что оставался всего лишь сверхсложным аграрно-ремесленным государством без малейших признаков индустриализации). В результате экономического кризиса в стране произошло Тайпинское восстание, которое усугубилось экономической катастрофой, когда река Хуанхэ изменило течение своего русла. Если раньше она впадала южнее Шаньдуньского полуострова, то потом стала впадать севернее. Можно сказать, что часть густонаселённых районов Китая была просто смыта наводнением. Однако наибольшие жертвы пришлись не на экологическую катастрофу и собственно противостояние восставших с правительственными войсками, а тем, что не имевшие возможность жить сельским хозяйствам крестьяне двинулись в города, а там (не имея ни работы, ни помощи от ослабленного восстаниями государства) погибли от голода и холода. По оценкам демографов эта катастрофа унесла от 50 до 118 миллионов жизней, что является одной из самых впечатляющих катастроф человеческой цивилизации. И очень неутешительным выглядит тот факт, что о ней мало кто знает.

Не смотря на то, что сейчас бытует мнение, что современный прогресс полностью излечил человечество от угрозы мальтузианской ловушки, даже сейчас существуют страны, находящиеся в её поле притяжения. Это, например, Эфиопия и печально известное нам Сомали.

Быстрый рост экономики в 60-70-е годы тем не менее был существенно ниже, чем уровень прироста населения, что осложнилось военными авантюрами в которые эти страны были ввергнуты своими правительствами. При падении среднедушевого уровня питания ниже 1850 килокалорий политические потрясения в стране гарантированы, что мы и имеем в большинстве стран попавших в мальтузинаскую ловушку.  Можно сказать, что без помощи мирового сообщества они и них не выберутся. Не менее интересен вопрос: а на сколько мировое сообщество помогло этим странам попасть в эту ловушку? Хотя я больше склоняюсь к мнению, что правительства этих стран не менее активно  участвовала в авантюрах (особенно военных), которые поставили крест не на самых мощных экономиках Африки. Хотя перед началом этих авантюр их уровень развития соответствовал Алжиру и Ирану. В общем, нельзя отменить старую поговорку, что спасение утопающего – в первую очередь, дело рук самого утопающего. Сейчас же сложно заподозрить мировое сообщество, увязшее в своих проблемах, в особом желании помочь этим африканским странам, кроме нерегулярных поставок гуманитарной помощи и попыткой регулировать уровень рождаемости. Как с помощью тех же гуманитарных презиков и сексуального воспитания, так и политикой «контролируемого хаоса», когда излишек населения сокращается автоматически в ходе войн, голода, болезней и преступности.

Чем нам интересна мальтузиансткая ловушка, если не считать исторической ретроспективы и экскурсов в современную тропическую Африку? Тем, что мы можем, во-первых, использовать видоизменённые в последующем ловушки (например, мальтузианско-марксову, которую рассмотрим в следующий раз), а, во-вторых, можем использовать принцип мальтузианской ловушки для общего анализа развития человеческой цивилизации. Говорит в данном случае о чистой мальтузианской составляющей мы не можем, по этому возьмём это слово в кавычки.

Например, мы можем представить, что у общества есть определённый уровень развития, который определяется технологическими и ресурсными возможностями общества. Достижение этого предела уже не будет означать недостатка в питании (особенно если общество социально ориентированное), но оно будет обозначать, что конкретный перечень благ для населения становиться недостижим даже в перспективе. Для общества, обращённого  к идеалам Прогресса – это может стать причиной экзистенциального кризиса.  Другим пределом для общества может служить всё возрастающие затраты на мировое или региональное доминирование, которое приносит, как и баснословный доход, так и повышающиеся расходы на удержание этого доминирования. Примером такого подхода служит США, которое вынуждено тратить изрядную массу денег на поддержание своей мировой гегемонии, что в итоге ослабляет саму экономику страны.  То есть можно говорить о пределе, выше которого государственные устремления гарантированно приближаются к краху. Это предел и есть аналог мальтузинанской ловушки, которой, однако, имеет уже не продовольственное объяснение.

 

Логическое продолжение здесь