1918 год: плутовской роман-3.
Начало здесь и здесь.
Понятное дело, что, возвращаясь на Тихорецкую, "кооператоры" приуныли. Однако, посовещавшись, решили понадеятся на русский авось. И он не подвёл. Дело в том, что строгий революционный порядок, подчас, означает его полное отсутствие, поэтому прибывший поздно ночью особый вагон банально никто не заметил. Впрочем, и дженльмен не терял время, а пошёл по проторенному пути выдачи мелкой суммы должностному лицу для смазывания процесса перестыковки вагонов. Здесь, правда, выяснилось, что такса за время их отсутствия немного подросла, поэтому незаметно улизнуть в сторону Царицына обошлось в полторы тысячи рублей, да ещё стрелочникам и обходчикам перепало 150. Видно было много желающих избежать интеллигентного ока главкомверха Автономова.
Теперь, опасаясь встречи с очередными главкомверхами, джентльмен опасался давать телеграммы, а предпрчитал смазывать процесс небольшой суммой. Так они из Царицына пересели на ветку на Лихую. Но в Белой Калитве их ждал новый сюрприз. Между оной станцией и Лихой образовался новый "фронт", поэтому командарм Саблин приказал останавливать все поезда и заворачивать их на Царицын. Впрочем, не смотря на фронт, один паровоз он всё-таки затребовал себе, к которому и прицепили вагоны "кооператоров".
К вящей радости попутчиков, "мятежники" нигде не разобрали пути, поэтому поезд энергичным ходом пришёл в Лихую. И снова джентльмену везло, так как, спустя час, восставшие казаки разобрали путь в 30 км от станции, тем самым окончательно прервав сообщение с Царицыным. Здесь же впечатлившись кипой удостоверений и бесшабашной смелостью "кооператоров" начальник станции выдал им паровоз до Зверево, где находился штаб командрама Саблина.
Там проблемы были всё те же. Вокруг одни "фронты", а паровозов нет. Правда, в нужную сторону отходил поезд командарма, с которым джентльмену и советовали переговарить. Саблин оказался молоденьким, но напышенным бывшим прапорщиком, который заявил, что экстренно использовать паровозы могут либо Народные Комиссары, либо командармы превосходных советских войск. Убедившись по документам, что джентльмен не относится ни к тем, ни к другим, Саблин выпроводил его вон.
На пероне митинговали солдаты превосходных советских войск. Джентльмен прислушался. Речь шла о том, что красногвардейцам вовремя не выплатили жалование. В потёртой шенеле, без кокарды он ничем не выделялся из общей солдатской массы. Поэтому тоже выбрался на импровизированную трибуну и заявил, что их отряд денег не получал ужо два месяца, терпеть, как при царизме, нет больше сил. Айда, на Никитовку (следующую узловую станцию) к Антонову (Овсеенко) - пуска он разбирает наши проблемы. Толпа радостно согласилась. Так как на станции был только один паровоз под поездом Саблина, то выбранные "делегаты" его быстро отцепили, к нему примкнули вагон "кооператоров" и поезд лихо помчался дальше. Тем более, что в силу важности делегации, возбуждённые красногвардейцы заставили начальника станции дать телеграмму, чтобы поезд нигде не задерживался.
Впрочем, не доезжая до Никитовки, пока паровоз заправлялся водой на одной из станции, джентльмен нашёл попутный поезд на Синельниково и распрощался со своими попутчиками под надуманным предлогом. Встречаться с очередным главкомверхом ему сильно не хотелось. Таким образом они вполне благополучно добрались до следующей узловой станции.
На севастопольский поезд, ходящий раз в сутки вечером, они опоздали, поэтому стали ждать следующего дня. И здесь, как назло, в поезд забрёл комендант, пытавшийся выяснить - кто едет в особом вагоне. Впрочем, в связи с тёмным временем суток он ничего не разглядел, удостоверившись, что с документами всё в порядке. Но при выходе споткнулся о кузнечные меха. На вопрос о назначении девайса был получен ответ, что это это балоны с удушливым газом для борьбы с контрреволюцией. Уважуха стала ещё более полной, но, однако, не означала, что им оперативно выдадут паровоз для перегонки на Севастопольскую линию. Поэтому, боясь опоздать к отправке, "коорператоры" решили перекатить вагон на руках - благо до севастопольского вокзала было недалеко. Дав сигнал из кавалерийского рожка, они покатили вагон в нужном направлении, чем вызвали закономерный переполох. Вагон сам движется и без путевого листа! Непорядок! После чего, перепуганный решимостью пассажиров особого вагона, начальник станции быделил им маневровый паровоз.
В Джанкое вагон сделал ещё одну "пересадку", так как выяснилось, что в Севастополе неспокойно. В Феодосии, куда их доставил поезд, пришлось неделю побарахтаться в ожидании попутного парохода в Новороссийск. А уже там пересели на другой, который вёз молодых армянских дружинников воевать с турками, захватившими к этому времени большую часть Русской Армении. Правда, воинственный пыл добровольцев сильно поутух, когда начальник порта посоветовал судну держаться ближе к берегу, так как в открытом море корабли, везущие армян-добровольцев, нежадно топят турецкие подводные лодки. Впрочем, тревожная ночь прошла спокойно, "кооператоры" выгрузились в Туапсе, а потом без проблем добрались до Сочи, пробыв в пути 34 дня, как раз к кануну первой годовщины Русской революции.
Сие замечательные приключения описывал бывший гвардейский ромистр и камер-паж императрицы Александры Федоровны, а в последующем эсер и командир "зелёных" Николай Воронович в своём труде "Меж двух огней: записки зелёного". Сами мемуары, не менее занимательные, обязательно будут отрецензированы в ближайшее время.
Понятное дело, что, возвращаясь на Тихорецкую, "кооператоры" приуныли. Однако, посовещавшись, решили понадеятся на русский авось. И он не подвёл. Дело в том, что строгий революционный порядок, подчас, означает его полное отсутствие, поэтому прибывший поздно ночью особый вагон банально никто не заметил. Впрочем, и дженльмен не терял время, а пошёл по проторенному пути выдачи мелкой суммы должностному лицу для смазывания процесса перестыковки вагонов. Здесь, правда, выяснилось, что такса за время их отсутствия немного подросла, поэтому незаметно улизнуть в сторону Царицына обошлось в полторы тысячи рублей, да ещё стрелочникам и обходчикам перепало 150. Видно было много желающих избежать интеллигентного ока главкомверха Автономова.
Теперь, опасаясь встречи с очередными главкомверхами, джентльмен опасался давать телеграммы, а предпрчитал смазывать процесс небольшой суммой. Так они из Царицына пересели на ветку на Лихую. Но в Белой Калитве их ждал новый сюрприз. Между оной станцией и Лихой образовался новый "фронт", поэтому командарм Саблин приказал останавливать все поезда и заворачивать их на Царицын. Впрочем, не смотря на фронт, один паровоз он всё-таки затребовал себе, к которому и прицепили вагоны "кооператоров".
К вящей радости попутчиков, "мятежники" нигде не разобрали пути, поэтому поезд энергичным ходом пришёл в Лихую. И снова джентльмену везло, так как, спустя час, восставшие казаки разобрали путь в 30 км от станции, тем самым окончательно прервав сообщение с Царицыным. Здесь же впечатлившись кипой удостоверений и бесшабашной смелостью "кооператоров" начальник станции выдал им паровоз до Зверево, где находился штаб командрама Саблина.
Там проблемы были всё те же. Вокруг одни "фронты", а паровозов нет. Правда, в нужную сторону отходил поезд командарма, с которым джентльмену и советовали переговарить. Саблин оказался молоденьким, но напышенным бывшим прапорщиком, который заявил, что экстренно использовать паровозы могут либо Народные Комиссары, либо командармы превосходных советских войск. Убедившись по документам, что джентльмен не относится ни к тем, ни к другим, Саблин выпроводил его вон.
На пероне митинговали солдаты превосходных советских войск. Джентльмен прислушался. Речь шла о том, что красногвардейцам вовремя не выплатили жалование. В потёртой шенеле, без кокарды он ничем не выделялся из общей солдатской массы. Поэтому тоже выбрался на импровизированную трибуну и заявил, что их отряд денег не получал ужо два месяца, терпеть, как при царизме, нет больше сил. Айда, на Никитовку (следующую узловую станцию) к Антонову (Овсеенко) - пуска он разбирает наши проблемы. Толпа радостно согласилась. Так как на станции был только один паровоз под поездом Саблина, то выбранные "делегаты" его быстро отцепили, к нему примкнули вагон "кооператоров" и поезд лихо помчался дальше. Тем более, что в силу важности делегации, возбуждённые красногвардейцы заставили начальника станции дать телеграмму, чтобы поезд нигде не задерживался.
Впрочем, не доезжая до Никитовки, пока паровоз заправлялся водой на одной из станции, джентльмен нашёл попутный поезд на Синельниково и распрощался со своими попутчиками под надуманным предлогом. Встречаться с очередным главкомверхом ему сильно не хотелось. Таким образом они вполне благополучно добрались до следующей узловой станции.
На севастопольский поезд, ходящий раз в сутки вечером, они опоздали, поэтому стали ждать следующего дня. И здесь, как назло, в поезд забрёл комендант, пытавшийся выяснить - кто едет в особом вагоне. Впрочем, в связи с тёмным временем суток он ничего не разглядел, удостоверившись, что с документами всё в порядке. Но при выходе споткнулся о кузнечные меха. На вопрос о назначении девайса был получен ответ, что это это балоны с удушливым газом для борьбы с контрреволюцией. Уважуха стала ещё более полной, но, однако, не означала, что им оперативно выдадут паровоз для перегонки на Севастопольскую линию. Поэтому, боясь опоздать к отправке, "коорператоры" решили перекатить вагон на руках - благо до севастопольского вокзала было недалеко. Дав сигнал из кавалерийского рожка, они покатили вагон в нужном направлении, чем вызвали закономерный переполох. Вагон сам движется и без путевого листа! Непорядок! После чего, перепуганный решимостью пассажиров особого вагона, начальник станции быделил им маневровый паровоз.
В Джанкое вагон сделал ещё одну "пересадку", так как выяснилось, что в Севастополе неспокойно. В Феодосии, куда их доставил поезд, пришлось неделю побарахтаться в ожидании попутного парохода в Новороссийск. А уже там пересели на другой, который вёз молодых армянских дружинников воевать с турками, захватившими к этому времени большую часть Русской Армении. Правда, воинственный пыл добровольцев сильно поутух, когда начальник порта посоветовал судну держаться ближе к берегу, так как в открытом море корабли, везущие армян-добровольцев, нежадно топят турецкие подводные лодки. Впрочем, тревожная ночь прошла спокойно, "кооператоры" выгрузились в Туапсе, а потом без проблем добрались до Сочи, пробыв в пути 34 дня, как раз к кануну первой годовщины Русской революции.
Сие замечательные приключения описывал бывший гвардейский ромистр и камер-паж императрицы Александры Федоровны, а в последующем эсер и командир "зелёных" Николай Воронович в своём труде "Меж двух огней: записки зелёного". Сами мемуары, не менее занимательные, обязательно будут отрецензированы в ближайшее время.