1918 год: плутовской роман-2.
Начало здесь.
Оказавшись в Петрограде джентльмен занялся выполнением взятых на себя обязательств. Довольно-таки быстро разрешилось дело с жалованием для черноморских рабочих, упёршись лишь в необходимый набор бюрократических процедур, которые потребны при любом строе и государстве (пускай, даже очень революционном) для получения крупной суммы казённых денег. Тем не менее, возвращаться без наличных, на приобретение инвентаря и инструментов для сочинскогокоммуны сельхозкооператива, не хотелось. Проблема заключалась в том, что одобрение на это было получено в Министерстве Земледелия ещё Временного Правительства, а получать надо в Народном Комиссариате Земледелия уже при большевиках. Но, сами понимаете, что такая мелочь не могла остановить романтичного, хотя и потёртого жизнью джентльмена.
Тем не менее, первый "налёт" на комиссариат оказался безуспешным. Дерзкие просители были посланы далеко, так как все постановления Временного Правительства на тот момент считались аннулироваными. Пришлось преображаться. Джентльмен с сотоварищами пару дней отращивали щетину, нашли ужасающего вида тужурки и бомжовские кепки, после чего, смоля цигарками и пачкая паркет грязными ботами, рванули в кабинет наркома. Бросившегося на перерез дородного швейцара, который явно перешёл по наследству от бывшего министерства (и быстро освоившего слово "товарищ"), срезали фразой - что народный комиссар - это не министр, чтобы скрываться от народа. А "народ" пришёл к нему сам с насущими вопросами. Время прямой демократии ещё не прошло, поэтому нарождающийся класс советской бюрократии дал заднюю - а вдруг в соседнем переулке митингует очередная толпа солдат, а то и, не дай бог, матросов, которые прознают, что в комиссариате затаилась контра!?
В общем, нарком вынужден был лицезреть перед собой трёх наглых типов, которые на его культурные объяснения, что решения Временного Правительства больше не действуют - гневно заявляли, что им на это чихать. Они настрадались при проклятом царизме, поэтому новая власть чинить препятствия труженикам не должна. Несколько подустав от бессмысленной беседы, нарком пошёл на хитрость. Хорошо - сказал он - я одобрю вам выделение ассигнаций, если вы предоставите мне справку от председателя Сочинского совета, что в вашем кооперативе не затесались скрытые белогвардейцы. Ход был беспроигрышный. Пока запрос дойдёт до Сочинского Совета, пока его обсудят, пока вернётся ответ - может пройти два или три месяца. А здесь либо осёл, либо падишах. Ну вы поняли.
И тогда джентльмен понял - почему творить добро - это благо. В связи с тем, что он выехал в т.ч. и за деньгами для рабочих - у него в кармане лежала стопка бланков Сочинского совета, печать и мандат, удостоверяющий личность. Здесь же на подоконнике в наркомате он написал справку, что, дескать, в нарождающемся кооперативе числятся сплошь сторонники нового революционного строя и пострадавшие от проклятого царизма, приложил печать и витеевато расписался за отсутствующего председателя.
Шок наркома было не передать словами. Он сразу понял, что проще расстаться с деньгами (даже не своими, а казёнными), чем пытаться отвязаться от этих дерзких просителей.
Итак, на полученные деньги был закуплен инвентарь и инструменты для кооператива, в бесхозном вагоне собрались его будущие члены, которые в силу смутного времени решили не расставаться со своим армейским оружием. После чего их определили как охрану для казначейского вагона - что облегчило передвижение для кооператоров по железной дороге.
Так как ещё были свежи в памяти приключения между Феодосией и Харьковом - решили выбрать более тихий маршрут. Через Царицын, Тихорецкую, Армавир и Туапсе. Увы, оказалось, что в "тихом омуте" своих "чертей" хватает. Впрочем, джентльмена можно было простить. О том, что в степях Кубани и Дона разгорается новая замятня, он банально не знал. Тем не менее, по приближению к Тихорецкой стали всплывать неизвестные ранее подробности о Каледине, Корнилове и Алексееве, которые собирают антибольшевисткую армию. Впрочем, как это часто водятся, наибольшую опасность представляли не очережные "мятежники", а революционные вожаки, которые собирали дань с грузопассажирского потока, постоянно путая не только частное, но и казённое со своим карманом. Не зная об этом, джентльмен даёт телеграмму на станцию Тихорецкую, что, дескать, через неё проследует вагоны с особым грузом, которым не требуется чинить препятствие, а надо срочно состыковать к составу, уходящему на Армавир. Поэтому по приезду поезда с интересными вагонами их встречал интеллигентный вымогатель - главкомверх Революционной Юго-восточной армии Автономов.
Он заверил, что чертовски переживает за трудности черноморских рабочих, но ему тоже нужны эти деньги, дабы бороться с гидрой контрреволюции, поднявшей голову в Сальских степях. Поэтому, как ни прискорбно, деньги надо изъять. Сопротивляться было бесполезно. Тем более, что в кооперативном вагоне ехало три бывших офицера, находились патроны и винтовки, что в рамках формирования Добровольческой армии могло трактоваться крайне превратно. Поэтому джентльмен стал торговаться. Поздно ночью пришли к решению: 50 на 50. Но в связи с поздним часом отложить выгрузку денег до утра.
Впрочем, до утра джентльмен ждать не стал. С помощью взятки в сто рублей дежурному составителю, вагоны оказались прицеплены к какому-то товарняку и утром уже были на Кавказской, а потом и в Армавире. До Туапсе были какие-то несколько сотен километров, где, почитай, трудный путь был окончен. Но...
Но на пути в Туапсе появился подозрительный отряд, который периодически нападал на поезда. Справиться с ними не могли, так как в соседней с городом станицей восстали казаки (а у них было целые 2 пушки), что отвлекло на себя все красногвардейские силы района. Ну, а все ценные грузы (куда попадал и вагон с казёнными ассигнациями) после этого было решено срочно эвакуировать обратно на Тихорецкую...
Продолжение следует.
Оказавшись в Петрограде джентльмен занялся выполнением взятых на себя обязательств. Довольно-таки быстро разрешилось дело с жалованием для черноморских рабочих, упёршись лишь в необходимый набор бюрократических процедур, которые потребны при любом строе и государстве (пускай, даже очень революционном) для получения крупной суммы казённых денег. Тем не менее, возвращаться без наличных, на приобретение инвентаря и инструментов для сочинского
Тем не менее, первый "налёт" на комиссариат оказался безуспешным. Дерзкие просители были посланы далеко, так как все постановления Временного Правительства на тот момент считались аннулироваными. Пришлось преображаться. Джентльмен с сотоварищами пару дней отращивали щетину, нашли ужасающего вида тужурки и бомжовские кепки, после чего, смоля цигарками и пачкая паркет грязными ботами, рванули в кабинет наркома. Бросившегося на перерез дородного швейцара, который явно перешёл по наследству от бывшего министерства (и быстро освоившего слово "товарищ"), срезали фразой - что народный комиссар - это не министр, чтобы скрываться от народа. А "народ" пришёл к нему сам с насущими вопросами. Время прямой демократии ещё не прошло, поэтому нарождающийся класс советской бюрократии дал заднюю - а вдруг в соседнем переулке митингует очередная толпа солдат, а то и, не дай бог, матросов, которые прознают, что в комиссариате затаилась контра!?
В общем, нарком вынужден был лицезреть перед собой трёх наглых типов, которые на его культурные объяснения, что решения Временного Правительства больше не действуют - гневно заявляли, что им на это чихать. Они настрадались при проклятом царизме, поэтому новая власть чинить препятствия труженикам не должна. Несколько подустав от бессмысленной беседы, нарком пошёл на хитрость. Хорошо - сказал он - я одобрю вам выделение ассигнаций, если вы предоставите мне справку от председателя Сочинского совета, что в вашем кооперативе не затесались скрытые белогвардейцы. Ход был беспроигрышный. Пока запрос дойдёт до Сочинского Совета, пока его обсудят, пока вернётся ответ - может пройти два или три месяца. А здесь либо осёл, либо падишах. Ну вы поняли.
И тогда джентльмен понял - почему творить добро - это благо. В связи с тем, что он выехал в т.ч. и за деньгами для рабочих - у него в кармане лежала стопка бланков Сочинского совета, печать и мандат, удостоверяющий личность. Здесь же на подоконнике в наркомате он написал справку, что, дескать, в нарождающемся кооперативе числятся сплошь сторонники нового революционного строя и пострадавшие от проклятого царизма, приложил печать и витеевато расписался за отсутствующего председателя.
Шок наркома было не передать словами. Он сразу понял, что проще расстаться с деньгами (даже не своими, а казёнными), чем пытаться отвязаться от этих дерзких просителей.
Итак, на полученные деньги был закуплен инвентарь и инструменты для кооператива, в бесхозном вагоне собрались его будущие члены, которые в силу смутного времени решили не расставаться со своим армейским оружием. После чего их определили как охрану для казначейского вагона - что облегчило передвижение для кооператоров по железной дороге.
Так как ещё были свежи в памяти приключения между Феодосией и Харьковом - решили выбрать более тихий маршрут. Через Царицын, Тихорецкую, Армавир и Туапсе. Увы, оказалось, что в "тихом омуте" своих "чертей" хватает. Впрочем, джентльмена можно было простить. О том, что в степях Кубани и Дона разгорается новая замятня, он банально не знал. Тем не менее, по приближению к Тихорецкой стали всплывать неизвестные ранее подробности о Каледине, Корнилове и Алексееве, которые собирают антибольшевисткую армию. Впрочем, как это часто водятся, наибольшую опасность представляли не очережные "мятежники", а революционные вожаки, которые собирали дань с грузопассажирского потока, постоянно путая не только частное, но и казённое со своим карманом. Не зная об этом, джентльмен даёт телеграмму на станцию Тихорецкую, что, дескать, через неё проследует вагоны с особым грузом, которым не требуется чинить препятствие, а надо срочно состыковать к составу, уходящему на Армавир. Поэтому по приезду поезда с интересными вагонами их встречал интеллигентный вымогатель - главкомверх Революционной Юго-восточной армии Автономов.
Он заверил, что чертовски переживает за трудности черноморских рабочих, но ему тоже нужны эти деньги, дабы бороться с гидрой контрреволюции, поднявшей голову в Сальских степях. Поэтому, как ни прискорбно, деньги надо изъять. Сопротивляться было бесполезно. Тем более, что в кооперативном вагоне ехало три бывших офицера, находились патроны и винтовки, что в рамках формирования Добровольческой армии могло трактоваться крайне превратно. Поэтому джентльмен стал торговаться. Поздно ночью пришли к решению: 50 на 50. Но в связи с поздним часом отложить выгрузку денег до утра.
Впрочем, до утра джентльмен ждать не стал. С помощью взятки в сто рублей дежурному составителю, вагоны оказались прицеплены к какому-то товарняку и утром уже были на Кавказской, а потом и в Армавире. До Туапсе были какие-то несколько сотен километров, где, почитай, трудный путь был окончен. Но...
Но на пути в Туапсе появился подозрительный отряд, который периодически нападал на поезда. Справиться с ними не могли, так как в соседней с городом станицей восстали казаки (а у них было целые 2 пушки), что отвлекло на себя все красногвардейские силы района. Ну, а все ценные грузы (куда попадал и вагон с казёнными ассигнациями) после этого было решено срочно эвакуировать обратно на Тихорецкую...
Продолжение следует.