Вместо рецензии: Н.Карпов "Мятеж главкома Сорокина. Правда и вымысел".
Как я уже говорил ранее, если в историографии Белого движения за последние два десятка лет шли масштабные работы (поддержанные грандами и от государства, и от частных фондов), то противоположный лагерь (Красные) исследовался много меньше, базируясь на лаврах ещё советского периода со всеми своейственными идеологическими недостатками. Собственно, поэтому таких современных работ, охватывающих значительное пространства и время, аки В.Лобанов "Белое движение на Северном Кавказе" но с точких зрения Красных не наблюдается. Поэтому и создаётся ощущение, что Белые воевали в неком событийном вакууме с обезличенным противником, которому можно было навешивать любые ярлыки или прописывать инфернальные личины. Именно поэтому после прочтения данных монографий возникает закономерный вопрос: а что было на той стороне, где в первых рядах присутсвовал ряд харизматичнейших персонажей?
И книга историка Н.Карпова "Мятеж главкома Сорокина. Правда и вымысел" старается ответит на этот вопрос, освещая жизненный путь одного из ведущих действующих лиц с красной стороны - Ивана Лукича Сорокина. Ещё более интересным книгу делает тот факт, что она пытается разобраться в непростом периоде становления Советской власти на Северном Кавказе. Который, не смотря на свою скоротечность, очень плотно насыщен событиями, при этом, увы, имеет сложности с документальным подтверждением того или иного факта. Что, в общем, свойственно для любого начального периода самоорганизации масс. И именно самоорганизация масс, носящая, подчас, причудливый характер, особенно в силу оторванности от центра принятия решений, является наиболее интересным бэкграундом этого исторического периода.
Это время, когда нещё не сформировалась властная вертикаль у Красных, а Белые силы были слабы и раздроблены, основная активность проявлялись со стороны широких народных масс, дававший целый спектр решений и организационных структур. Безусловно, что именно в такой период роль личности в истории возрастает. Более того, любой успешный проект в это время - это, как правило, заслуга одного или нескольких харизматиков, которые не только пишут историю своим потом и кровью, но и вовлекают в неё более аморфные слои народных масс.
И Иван Лукич Сорокин из их числа. В историческом плане ему не повезло. Мало того, что он малоосмысленно погиб осенью 1918 года, так в последующем на него повесили "всех собак" в связи с гибелью XI армии и поражением Красных на Северном Кавказе, что отразилось и в классической советской историографии, и в художественной литературе (см. талантливую трилогию А.Толстого "Хождение по мукам"). Хотя даже в этот период, что у советских деятелей, что у их оппонентов (в частности Деникина) проскальзывают замечания о Сорокине - как безусловно талантливом красном командире. Так кто же был Иван Лукич - талантливый самородок или лихой авантюрист, коими, действительно, полна история русской гражданской войны?
Николай Карпов в своём исследовании утверждает, что талантливым самородком. И процесс его появления на страницах истории, и трансформация в главкома всех вооружённых советских сил на Северном Кавказе - это неотъемлимая часть историчеких процессов, захлестнувших степи и предгорья Северного Кавказа. Автономов, Миронов, Сорокин - являются яркими представителями народных масс, которые в революционных ветрах февраля и октября нашли своё предназначение в борьбе за народное счастье (ну, по крайней мере, как они его понимали), не особо вникая в политические расклады (что, наверное, их всех и погубило). Безусловно, и Автономов, и Миронов, и Сорокин - Красные, но это не ортодоксальные Красные, чьи биографии потом шлифовались в "Кратком курсе ВКП(б)" и официальной историографии. Они представители крайне широкого спектра тех сил, которые выступили в поддерку Октября в меру своих сил и разумений. И действовать им приходилось в крайне сложное время, в период бурления народных масс и отсутствия соответствующих институтов принятия решений. И только действительно выдающиеся люди, обладавшие харизмой и железной волей, способны были тогда хоть как-то управлять этим водоворотом стихии. Ну, а определённый авантюризм был заложен уже в самом хаосе событий, где нельзя было положиться на апробированные ранее решения. Это было кровавое творчество масс, и главные действующие лица должны были ему соответствовать.
Что можно сказать о Сорокине. Безусловно, талантливый самородок, коими переполнялась тогда российская деревня и казачьи станицы. В историографии он остался как храбрый, но гневливый и неудержимый авантюрист, склонный к алкогольным излишествам. А вот его биография рисует другого человека. Горячего, да, но способного наступить ногой на "горло своей песни", если оппонент умеет донести до него своё, более правильное видение ситуации. Гневливого, но не жестокого, гордого, но не тщеславного, умеренного в быту и личной жизни. Более чем хорошо характеризует его выбор специальности - фельдшер. Будь он тщеславным вполне мог сделать и военную карьеру, так как возможности и обстоятельства позволяли, но, нет, пошёл по пути более мирной, но не менее полезной для своих станичников специальности. Во время ПМВ, на Кавказском фронте, одно время заведовал полковой связью, обучившись на новый искровые радиостанции, что показывает его как человека способного разобраться в технических новинках. При этом был, безусловно, храбр, но без гиперавантюризма. Наоборот, обращает внимание тот факт, что он не только требователен, но и очень внимателен к нуждам своих подчинённых, что, в общем-то, и сказалось на том, что после революции он попадает в различные выборные организации. Кстати, бросается в глаза очень грамотно написанные донесения с прекрасным русским языком.
Как выходец из семьи землепашцев - был сторонником партии эсеров, но без обострений, поэтому ко времени создания Юго-Восточной советской армии считал себя беспартийным. Военное дело ставил выше гражданского, что в последствии привело к многочисленным склокам с партийной вертикалью, закончившись его гибелью.
Это не означает, что Сорокин был идеален. Безусловно, сказывался малый образовательный ценз в военном деле. Скептически относился к работе штаба, решая вопросы личной храбростью и специфическими управленческими приёмами. Комиссар Петренко, направленный к нему местным ВЦИК отмечал, что штаб его полон мутными и далёкими от профессионализма адьютантами и помощниками, куда входил, например, полковой оркестр, где основным из качеств была личная преданность к главкому. Впрочем, так же замечал Петренко, и использовал Сорокин свой штаб более чем оригинально. По мере возникновния кризисов на фронте (что было сплошь и рядом) Сорокин водил свой штаб вместе с оркестром в атаки, раз за разом переламывая ситуацию в свою сторону. Безусловно, в период анархии и хаоса надёжные люди это был тот бэкграунд, на котором строилась любая управленческая конструкция, и Сорокин это использовал, хотя периодически преданные, но безграмотные подчинённые приносили большой вред делу.
После этого, думаю, не будет вызывать удивление, что весь 1918 год в лагере Красных шло перманентное наведение порядка, связанное с выстраиванием мало-мальских иерархических структур, перемежаемое вспышками борьбы за власть. Причём, здесь, как это модно говорить - не всё так однозначно. Безусловно, среди Красных хватало и партизанщины и беспредельщиков, чей выпилки ни сколечко не жалко, с другой стороны, центральные органы партии на местах пребывали в такой же анархии, были наводнены, подчас, случайными людьми, решавшими свои сиюминутные интересы, далёкие от общего дела. В общем, шла банальная борьба зашкуру еще не убитого медведя власть, которая не только прошлась паровым катком по судьбе Сорокина и его оппонентам, но привела к гибели Советкую власть на Северном Кавказе. Что, скажем так, весьма и весьма поучительно. Особенно для левых товарищей прибывающих в восторге от низовой демократии, но не понимающих специфики, связанных с этим процессов.
При этом надо понимать, что Красные на Северном Кавказе действовали практически автономно и касалось это не только снабжения, но и ЦУ поступавших из Центра. Приказы и дерективы, подчас, настолько запаздывали и несоответствовали ситуации, что их невыполнение не являлось каким-то особым преступлением. Что позволяет их выделить в отдельный эпизод эволюции советской системы. При этом, однозначно, замечается, что централизация власти, проводимая из Москвы, являлась насущей необходимостью, не смотря на своейственные ей перегибы. С другой стороны, нельзя не отметить, что противостояли Красным наиболее боеспособная часть белых армий - Добровольческая, опирающаяся на боевитое кубанское и донское казачество.И при этом победа последних была обеспечена, скорее, стечением обстоятельств (особенно в рамках борьбы за власть в красном лагере), что ни в коем случае не умоляет их жертвенности и боеспособности (Белые, по большей части, были в меньшенстве). Как это часто случается жестокая схватка была тем молотом и наковалней, где выковывались новые жизнеспособные структуры. В этом плане Красные послужили серьёзным спаринг-партнёром для Добровольцев, но одновременно связали их непрерывными боями и обескровили первоначальный состав. Что, собственно, дало возможность Красным и удержать Царицын, и купировать опасность, возникшую на востоке от Колчака, прежде чем пришла новая волна с юга.
Что самое занятное, но жизнеописание Сорокина (периода гражданской войны) создавало ощущение дежа вю происходящего. Ровно тоже самое происходило на наших глазах несколько лет назад на восставшем Донбассе. Та же самая партизанщина, батьки-атаманы, разлад и анархия, среди мутной воды которой нашлось место и харизматичным идеалистам, и мутным авантюристам всех мастей. Все эти Мозговые, Дрёмовы, Мотороллы (Павлов) и Гиви (Толстых) являются современной инкарнацией Сорокина, не оставшиеся в стороне в трудную для родины минуту и действовашие в рамках своего представления о правильном. В общем, и судьба у них оказалась примерно одинаковой. Хотя нет. Не смотря на бессудную казнь, приказ об аресте Сорокина официально объявил черезвычайный съезд, а полевых командиров Новороссии уничтожались исподтишка. Что, в целом, не меняет тех выводов, которые можно сделать на основании произошедших событий.
В общем, крайне любопытная книга, повествующая о крайне интересных событиях и людях. Для тех, кто увлекается историей гражданской войны, к прочтению - обязательна.
И книга историка Н.Карпова "Мятеж главкома Сорокина. Правда и вымысел" старается ответит на этот вопрос, освещая жизненный путь одного из ведущих действующих лиц с красной стороны - Ивана Лукича Сорокина. Ещё более интересным книгу делает тот факт, что она пытается разобраться в непростом периоде становления Советской власти на Северном Кавказе. Который, не смотря на свою скоротечность, очень плотно насыщен событиями, при этом, увы, имеет сложности с документальным подтверждением того или иного факта. Что, в общем, свойственно для любого начального периода самоорганизации масс. И именно самоорганизация масс, носящая, подчас, причудливый характер, особенно в силу оторванности от центра принятия решений, является наиболее интересным бэкграундом этого исторического периода.
Это время, когда нещё не сформировалась властная вертикаль у Красных, а Белые силы были слабы и раздроблены, основная активность проявлялись со стороны широких народных масс, дававший целый спектр решений и организационных структур. Безусловно, что именно в такой период роль личности в истории возрастает. Более того, любой успешный проект в это время - это, как правило, заслуга одного или нескольких харизматиков, которые не только пишут историю своим потом и кровью, но и вовлекают в неё более аморфные слои народных масс.
И Иван Лукич Сорокин из их числа. В историческом плане ему не повезло. Мало того, что он малоосмысленно погиб осенью 1918 года, так в последующем на него повесили "всех собак" в связи с гибелью XI армии и поражением Красных на Северном Кавказе, что отразилось и в классической советской историографии, и в художественной литературе (см. талантливую трилогию А.Толстого "Хождение по мукам"). Хотя даже в этот период, что у советских деятелей, что у их оппонентов (в частности Деникина) проскальзывают замечания о Сорокине - как безусловно талантливом красном командире. Так кто же был Иван Лукич - талантливый самородок или лихой авантюрист, коими, действительно, полна история русской гражданской войны?
Николай Карпов в своём исследовании утверждает, что талантливым самородком. И процесс его появления на страницах истории, и трансформация в главкома всех вооружённых советских сил на Северном Кавказе - это неотъемлимая часть историчеких процессов, захлестнувших степи и предгорья Северного Кавказа. Автономов, Миронов, Сорокин - являются яркими представителями народных масс, которые в революционных ветрах февраля и октября нашли своё предназначение в борьбе за народное счастье (ну, по крайней мере, как они его понимали), не особо вникая в политические расклады (что, наверное, их всех и погубило). Безусловно, и Автономов, и Миронов, и Сорокин - Красные, но это не ортодоксальные Красные, чьи биографии потом шлифовались в "Кратком курсе ВКП(б)" и официальной историографии. Они представители крайне широкого спектра тех сил, которые выступили в поддерку Октября в меру своих сил и разумений. И действовать им приходилось в крайне сложное время, в период бурления народных масс и отсутствия соответствующих институтов принятия решений. И только действительно выдающиеся люди, обладавшие харизмой и железной волей, способны были тогда хоть как-то управлять этим водоворотом стихии. Ну, а определённый авантюризм был заложен уже в самом хаосе событий, где нельзя было положиться на апробированные ранее решения. Это было кровавое творчество масс, и главные действующие лица должны были ему соответствовать.
Что можно сказать о Сорокине. Безусловно, талантливый самородок, коими переполнялась тогда российская деревня и казачьи станицы. В историографии он остался как храбрый, но гневливый и неудержимый авантюрист, склонный к алкогольным излишествам. А вот его биография рисует другого человека. Горячего, да, но способного наступить ногой на "горло своей песни", если оппонент умеет донести до него своё, более правильное видение ситуации. Гневливого, но не жестокого, гордого, но не тщеславного, умеренного в быту и личной жизни. Более чем хорошо характеризует его выбор специальности - фельдшер. Будь он тщеславным вполне мог сделать и военную карьеру, так как возможности и обстоятельства позволяли, но, нет, пошёл по пути более мирной, но не менее полезной для своих станичников специальности. Во время ПМВ, на Кавказском фронте, одно время заведовал полковой связью, обучившись на новый искровые радиостанции, что показывает его как человека способного разобраться в технических новинках. При этом был, безусловно, храбр, но без гиперавантюризма. Наоборот, обращает внимание тот факт, что он не только требователен, но и очень внимателен к нуждам своих подчинённых, что, в общем-то, и сказалось на том, что после революции он попадает в различные выборные организации. Кстати, бросается в глаза очень грамотно написанные донесения с прекрасным русским языком.
Как выходец из семьи землепашцев - был сторонником партии эсеров, но без обострений, поэтому ко времени создания Юго-Восточной советской армии считал себя беспартийным. Военное дело ставил выше гражданского, что в последствии привело к многочисленным склокам с партийной вертикалью, закончившись его гибелью.
Это не означает, что Сорокин был идеален. Безусловно, сказывался малый образовательный ценз в военном деле. Скептически относился к работе штаба, решая вопросы личной храбростью и специфическими управленческими приёмами. Комиссар Петренко, направленный к нему местным ВЦИК отмечал, что штаб его полон мутными и далёкими от профессионализма адьютантами и помощниками, куда входил, например, полковой оркестр, где основным из качеств была личная преданность к главкому. Впрочем, так же замечал Петренко, и использовал Сорокин свой штаб более чем оригинально. По мере возникновния кризисов на фронте (что было сплошь и рядом) Сорокин водил свой штаб вместе с оркестром в атаки, раз за разом переламывая ситуацию в свою сторону. Безусловно, в период анархии и хаоса надёжные люди это был тот бэкграунд, на котором строилась любая управленческая конструкция, и Сорокин это использовал, хотя периодически преданные, но безграмотные подчинённые приносили большой вред делу.
После этого, думаю, не будет вызывать удивление, что весь 1918 год в лагере Красных шло перманентное наведение порядка, связанное с выстраиванием мало-мальских иерархических структур, перемежаемое вспышками борьбы за власть. Причём, здесь, как это модно говорить - не всё так однозначно. Безусловно, среди Красных хватало и партизанщины и беспредельщиков, чей выпилки ни сколечко не жалко, с другой стороны, центральные органы партии на местах пребывали в такой же анархии, были наводнены, подчас, случайными людьми, решавшими свои сиюминутные интересы, далёкие от общего дела. В общем, шла банальная борьба за
При этом надо понимать, что Красные на Северном Кавказе действовали практически автономно и касалось это не только снабжения, но и ЦУ поступавших из Центра. Приказы и дерективы, подчас, настолько запаздывали и несоответствовали ситуации, что их невыполнение не являлось каким-то особым преступлением. Что позволяет их выделить в отдельный эпизод эволюции советской системы. При этом, однозначно, замечается, что централизация власти, проводимая из Москвы, являлась насущей необходимостью, не смотря на своейственные ей перегибы. С другой стороны, нельзя не отметить, что противостояли Красным наиболее боеспособная часть белых армий - Добровольческая, опирающаяся на боевитое кубанское и донское казачество.И при этом победа последних была обеспечена, скорее, стечением обстоятельств (особенно в рамках борьбы за власть в красном лагере), что ни в коем случае не умоляет их жертвенности и боеспособности (Белые, по большей части, были в меньшенстве). Как это часто случается жестокая схватка была тем молотом и наковалней, где выковывались новые жизнеспособные структуры. В этом плане Красные послужили серьёзным спаринг-партнёром для Добровольцев, но одновременно связали их непрерывными боями и обескровили первоначальный состав. Что, собственно, дало возможность Красным и удержать Царицын, и купировать опасность, возникшую на востоке от Колчака, прежде чем пришла новая волна с юга.
Что самое занятное, но жизнеописание Сорокина (периода гражданской войны) создавало ощущение дежа вю происходящего. Ровно тоже самое происходило на наших глазах несколько лет назад на восставшем Донбассе. Та же самая партизанщина, батьки-атаманы, разлад и анархия, среди мутной воды которой нашлось место и харизматичным идеалистам, и мутным авантюристам всех мастей. Все эти Мозговые, Дрёмовы, Мотороллы (Павлов) и Гиви (Толстых) являются современной инкарнацией Сорокина, не оставшиеся в стороне в трудную для родины минуту и действовашие в рамках своего представления о правильном. В общем, и судьба у них оказалась примерно одинаковой. Хотя нет. Не смотря на бессудную казнь, приказ об аресте Сорокина официально объявил черезвычайный съезд, а полевых командиров Новороссии уничтожались исподтишка. Что, в целом, не меняет тех выводов, которые можно сделать на основании произошедших событий.
В общем, крайне любопытная книга, повествующая о крайне интересных событиях и людях. Для тех, кто увлекается историей гражданской войны, к прочтению - обязательна.