Возвращаясь к камню из Шигон часть 2.

Начало здесь.



Начинается эта часть истории 29 июля 1771 года, когда русские войска под командованием князя Долгорукова разбили под Кафой (Кефе) 95-тысячное войско крымского хана Селима III, что вынудило последнего бежать в Турцию. Крым пал к ногам империи, на трон был возведён пророссийский Сахиб II Гирей, который тут же подписал Карасубазарский трактат, делающий Крымское ханство независимым под покровительством России. Долгоруков получил за это почётную приставку Крымский, а для древней Кафы-Феодосии начался новый исторический период.

Впрочем, до процветающего морского порта на благоденствующем южному берегу было далеко, а пока богом забытые развалины привлекали русскую аристократию, прежде всего, своей античной стариной. Моду на неё ввела Екатерина Вторая, возведя в ранг нашей посконности исконности (считая начало развития русской цивилизации от византийского истока). Поэтому не удивительно, что помимо классических трофеев герои сражений потащили в свои имения колонны, барельефы и плиты с различными надписями (где, впрочем, не делалось разницы на "античные", генуэзские или турецкие с армянскими). Понятное дело, что особенно усердствовали те, кто мог решить этот вопрос за казённый счёт.



Мраморный барельеф Св. Магдалины с закладной латинской надписью 1352 г. генуэзского консула Готифредо ди Дзоальо из имения кн. Долгоруковых Знаменское-Губайлово. (отсель).

Не избежал этой моды ни сам покоритель басурман князь Долгоруков-Крымский, ни последующие административные и военные чиновники. Вот любопытное письмо князя Федора Щербатова к коменданту крепости Св. Димитрия Ростовского от 2 июля 1772 г. с изложением приказа графа З. Г. Чернышева, в котором коменданту поручено собранные в Кефе камни с надписями — греческими, генуэзскими, армянскими и турецкими — числом 73 и весом 398 пуд 12 фунтов [6.5 т.] отправить через Таганрог в его имение Ераполец Волоколамского уезда Московской губ.:

Шесть с половиной тонн!!! Вот что значит понты дороже денег (особенно, когда они казённые). В общем, вывоз материальных ценностей, представляющих хоть какую-то культурную ценность происходил не только в промышленных масштабах, но и без всякой системности. Не удивительно, что подобные артефакты скудно учитывались, да и использовались в меру испорченности их владельцев: встраивались в личные церкви, как декор имений или просто в качестве украшений садов. После революции многие барельефы попали в местные музеи, но в силу того, что те находились рядом с имениями бывших владельцев (а это всё подмосковье и ленинградская обалсть), то попали под каток войны и большей частью сгинули. И тем важнее шигонская находка.

Но кто же её владелец? Всё же со временем бардак в вывозе ценностей постарались уменьшить, а систематизацией крымских древностей занялся П.И.Кёппен. Среди описания плит, утащенных по приказанию того самого Потёмкина (в дар Екатерине), упомянута также генуэзская латинская надпись, «изсеченная около 1450 г.», хранившаяся на фонтане в саду бывшего обер-прокурора Дурасова в Царском Селе под Петербургом, но описания её не сохранилось и до сего момента она считалась утраченной. По крайней мере, так считается в монографии И.В.Тункиной "Открытие Феодосии".



Дурасовы, разбогатевшие после женитьбы, любили почудить. Один из их потомков добился права (за 35 тыс. песет) именоваться Дурасов-Дураццо-Анжуйский (что любопытно Никки II это подтвердил). И вот такой помпезный герб себе сварганили.

Но есть ли параллели с нашей находкой? Для этого надо посмотреть - кто такие Дурасовы и как они могут быть связаны с Шигонами. Дворянский род Дурасовых древний и разветвлённый. Одна из его ветвей успела разбогатеть, когда её представитель А.Н.Дурасов женился на наследнице уральских заводов Мясникова и Твердышева. То есть мог смело позволить собирать занятные и дорогостоящии побрякушки ударится в античную моду. Собственно, указанный выше обер-прокурор его родной сын. Досталась плита от отца или была приобретена сыном история умалчивает, но факт в том, что камень оказался в вотчине Дурасовых. Ну, а имение в Шигонах отошло к сыну этого самого обер-прокурора - П.Ф.Дурасову после женитьбы на дочери гвардии порудчика Варваре Павловне Кротковой. История замкнулась.

Отсаётся, пожалуй, один важный, нерешённый вопрос: а за фиг плиту, собственно, притащили в Шигонское имение? Для богатого рода соответствующей инфраструктуры там не было - только дом, где проживал управляющий:



На сколько я понимаю, именно при благоустройстве территории этого дома и была найдена плита. Фото отсель.

В общем, причины тащить раритет во второсортное имение - я не увидел. Тем не менее, не вижу сомнений в переемственности артефакта. Здесь и прямая линия владельцев, и датировка надписи серединой 15 века (в нашем случае имеем 1467 год), да и первоначальное расположение у фонтана намекает, что общий смысл надписи был хозяевам понятен. Ну, а в Шигоны притащил либо сам владелец имения, либо его брат - большой сумасброд и озорник, чьё помпезное имение находилось на противоположном берегу Волги в Никольском-на-Черемшане. Пока эта загадка остаётся в загашнике для будущих изысканий.

Ну, и следующую часть можно посвятить приключениям плиты в современности.