Государство и общество через призму социальной эволюции– 5: Гибель Империи (часть 2).

Мальтузианская ловушка?

Начало здесь.

Как совершенно справедливо обеспокоились коллеги в первой части повествования – без рассмотрения крестьянского вопроса – история крушения Российской империи (РИ) будет не полной. Ежели говорить прямо, то ставится вопрос прямо: наличествовала на этот момент мальтузианская ловушка или нет? Опять же деление оппонентов по этой проблеме так же соответствует дихотомии Красный-Белый. Сторонники Красного проекта утверждают, что мальтузианская ловушка имела место, что выражалось в том числе увеличивающимися голодными годами в случае любого неурожая. Белые однозначно утверждают, что нет. Наиболее показателен спор Нефёдова С. А. (д.и.н и ф-м.н) и Миронова Б. С. (д.и.н) на страницах книги «О причинах русской революции» . Книга выражена форматом статей оппонентов, на которые они дают ответную критику, включая маститых рецензентов. Высокий уровень подготовки спорщиков позволяет квалифицированно изучить этот вопрос с обеих точек зрения, включая их сильные и слабые стороны. И хотя со временем Нефёдов показался мне более адекватен – на некоторые вопросы он так и не сделал обобщающих выводов. То есть межевая черта Красный-Белый по прежнему активно прослеживалась.

Какие же выводы можно сделать на основании этой дискуссии? Касательно мальтузианской ловушки, то в своём классическом определении её не было. Конец РИ это время бурного роста экономики страны, в том числе и продовольственных товаров:

Таблица 1. Производство хлеба и картофеля на душу населения*

*Очень любопытно, что эта таблица приведена в работе В.И. Ленина (Ленин, соч. т.3, стр. 214) , согласно этим данным рост чистых сборов намного опережал рост населения.

С чем вполне соглашался Ильич. В принципе, для прокорма быстрорастущего населения продуктов хватало. Но на что оппоненты обратили внимание, но не сделали должных выводов, так это на распределение население и производство продуктов питания по территориальному признаку.

Таблица 2.  Остаток на потребление хлеба и картофеля (в переводе на хлеб 1:5) с учетом перевозок «четырех главных хлебов» и за вычетом расходов на винокурение

В этой таблице мы видим, что часть областей производила избыточное количество продуктов питания и они шли на вывоз – часть, наоборот, требовала ввоза продовольствия. Учитывая, что в этих областях сельское хозяйство оставалось основным занятием большей части населения, а промышленность не успевало перерабатывать излишки крестьянской массы, то напрашивается однозначный вывод, что как раз эти регионы и являлись проблемными в Российской империи. Это Северные, Северо-Западные и Центрально-Чернозёмные губернии, которые за редким исключением примерно составляют территорию государства Московского времён Ивана Грозного – кондовые земли из которых шёл процесс колонизации окружающих территорий. Именно эти губернии испытывали наибольшие проблемы с демографическим давлением, малоземельем. Это земли опора помещичьего землевладения, где ситуация была хуже всего, и начинающегося экологического кризиса. И, наоборот, на окраинах империи крестьяне имели в наличие достаточные наделы земли, более мягкий климат, а, значит, хорошую урожайность и возможность повышать свой уровень жизни. В итоге мы в одной и той же стране имеем возможность наблюдать противоположные картины: благоденствие и мальтузианский кризис. Именно этот момент упускает большинство исследователей, бросаясь в одну из крайностей, но не находя всех закономерностей. Обнаружив её, мы более чётко понимаем причины, заставившие Столыпинское правительство переселять крестьян в Сибирь, освобождая при этом перенаселенные земли. Не удивительно то, что именно «голодные» губернии образовали ту большевистскую крепость, выдержавшая удары белых армий, которых, вполне ожидаемо, поддерживали более богатые окраины.

Вот вам и наглядный пример перекоса, где, при желании, можно найти и процветание и прозябание. Это я к тому, что чёрно-белая, как и красно-белая оценка действительности не годиться.

Что касается ситуации в стране, то её Л. Гринин метко обозвал мальтузианско-марксовой ловушкой. То есть продовольственной продукции производится достаточно, но вот распределение её между населением построено либо несправедливо, либо несовершенно, что, при известных обострениях (неурожай, война), приводит к резкому усилению кризиса в государстве. Эта ситуация вполне понималась на правительственном уровне и пыталась решаться. Например, та же реформа Столыпина начала прорабатываться задолго до него. Он же, по большому счёту, уже проводил её по существующим лекалам. Я не буду сейчас касаться успеха-не успеха этой реформы. Замечу, что она не решила самый главный вопрос – судьбу перенаселённых губерний.  А значит, мина замедленного действия оставалась подложена под государственный фундамент РИ.  Именно она являлась причиной антимарксисткого лозунга большевиков о «Земле – крестьянам». Ленин, как прагматик, творчески переосмысливая теорию и интуитивно чувствуя дух истории, без колебаний перенял в данном случае эсеровский лозунг. Впрочем, а что ему оставалось делать? Крестьянский вопрос, по большому счёту решил только Виссарионыч. В непростых, но более комфортных условиях. И то с перегибами, которые чуть не поломали молодую государственную машину СССР.

Итак, с крестьянским вопросом всё было не очень хорошо. Вполне возможно, что если бы пожелания Столыпина о паре десятке спокойных лет осуществились, то решение этой бы проблеме нашлось. Но вот беда, мир-системное развитие диктовало свои условия, а это значило, что спустя короткое время РИ предстояло вступить в тяжёлую и затяжную войну по переделу мира, где все эти проблемы тяжёлым грузом падали на ноги государства.

Впрочем, это не всё и продолжение следует.