?

Log in

No account? Create an account

"Никому не избежать битвы. Кто сражается - победит, кто бежит - падёт." Фульхерий Шартрский 11 в.

Previous Entry Share Flag Next Entry
Красные «Моисеи»: ДКР-6/2.
wwold
Начало 1, 2, 3, 4, 5/1, 5/2 и 6/1 .



Последние составы ещё переправляются 10 мая через Сев. Донец, а авангард Красных прибывает на станцию Морозовская. Здесь ситуация, как калька, похожа на белокалитвинскую. На крупном железнодорожном узле шишку держат железнодорожники, рабочие чугунолитейного завода и паровых мельниц. Это ядро обрастает сочувствующими советской власти из окрестных иногородних слобод, образуя своеобразный водораздел с казаками, осью которого выступает железная дорога. С конца февраля Красная гвардия Морозовской активно действует против белоказачих станиц, доходя до Нижне-Чирской, но вовремя прибывшая из-под Новочеркасска офицерская батарея виртуозно гасит пулемётные точки Красных, которые по итогу были вынуждены отступить. А 2 мая их выдавливают уже из Морозовской белые казаки под командованием бывшего морозовского станичного атамана Иванова, после чего Красные отступают в сторону Царицына на станцию Чир. И опять Белые встречаются с катящимся на восток Красным валом. Уже 10 мая Каменский отряд под командованием, уже знакомого нам, Романовского (из группы Щаденко) выбил со станции Белых, и морозовский ревком вернулся обратно.

Дальнейшие две недели окутаны туманом истории. Да, понятно, что надо подождать отстающих, так как продвижение по ушатанной перманентными кризисами железной дороге происходило неспешно; да, надо разобраться в относительной безопасности со столпотворением людей и эшнлонов; да, надо в конце-концов нарезать новые задачи и подготовить к их выполнению отряды.
Тем не менее, вся последующая цепь событий вызывает закономерные вопросы. От Белой Калитвы до Морозовской – 75 км, от Морозовской до Царицына ещё 180. Те, кто читал «Железный поток», должны помнить, что за месяц Таманская армия прошла около 500 км. Через горы. Пешком. При этом штурмуя укреплённые позиции врага. А здесь железная дорога, которая на тот момент худо-бедно, но контролировалась Красными до самого Царицына. В общем, несколько часов неспешного передвижения на поезде. Тем не менее, переломное собрание, на котором было принято решение о дальнейшем пути – прошло только 22 мая. В чём здесь подвох?

На мой взгляд, официально конечной точкой Царицын стал по итогу всего перехода. В принципе, основным противником армии ДКР до недавнего времени были австро-немецкие войска, от которых они де факто оторвались после переправы у Белой Калитвы. После которой начинались иногородние слободы, чётко стоящие на позициях Советской власти. В то время, как атакующие эшелоны белоказаки напоминали, более всего, партизанские отряды, сильные своей мобильностью и хорошим знанием местности. Донской армии по факту тогда не существовало, именно поэтому на картах тех времён фигурирует не она, а фамилии наиболее известных казачьих командиров/атаманов. При этом, злые языки поговаривают, что дрязги в штабе дончаков, где походного атамана П.Х.Попова (кстати, героя Степного похода) заменили на С.В.Денисова (приближенного Краснова), значительно затянули реорганизацию этих партизанских отрядов в действующую армию. И лишь плачевное состояние красных отрядов, откатывающихся с Украины и Донбасса, помешало им раздавить пылавшие мятежом казачьи станицы.



П.А. Фицхелауров. Командир Северного отряда и Северной группы войск, получивший чин генерал-майора авансом 8 мая 1918 года. Не подкачал, сумев выдавить более сильного противника с подведомственной территории.

Впрочем, в условиях бардака и перманентного кризиса всё зависит от способностей масс самоорганизоваться на местах. Казалось бы, здесь должны были лидировать казаки, более привычные и к военной службе, и к местному самоуправлению, но к их беде основной военный запас был сконцентрирован в городах или крупных станциях, где доминировал пролетариат, а значит большевики или их союзники. Ну, а там, где находились решительные и способные лидеры, всё нормально было и с самоорганизацией иногородней крестьянской массы. Так появившиеся в Морозовской структуры ДКР привели к взрывному росту местной Красной гвардии, которая буквально в считанные недели была сведена в Морозовско-донецкую дивизию численностью более 10 000 человек, что качнуло весы противостояния в сторону большевиков.

Впрочем, и, обладающая значительным военно-техническим превосходством, армия ДКР не могла нанести решительного поражения своему противнику. Не имеющая сколь значимых конных отрядов, она была привязана к железной дороге, которую в силу своей протяжённости было трудно прикрыть во всех узких местах сразу, что приводило к изрядному распылению сил. Поэтому на середину мая 1918 года ситуация застыла в неустойчивом равновесии. Либо армия ДКР сумеет погасить казачьи мятежи в окрестных станицах, либо произойдёт объединение казачьих масс в централизованную армию, которая перережет линии снабжения большевиков и удушит их в окружении. Поле чего они будут вынуждены, бросив всю свою технику, уходить на прорыв, где в голых степях у казаков появился бы шанс вырубить их в прямом боестолкновении. Именно эти доводы и определяли стратегию сторон на эти две недели.

Поэтому, как только армия ДКР закрепилась в Морозовской, последовали удары по Милютинской и Усть-Березовской. Более опытный в военном деле Фицхелауров не стал распылять свои незначительные силы, а, блокировав крупные иногородние слободы сотней В.В.Попова, сосредоточил свои усилия на уязвимых точках железнодорожной инфраструктуры. При этом Белые не стеснялись при необходимости пользоваться услугами австро-немецких оккупантов. Так по просьбе окружного атамана немцы произвели 13 мая налёт на станцию Белую Калитва, откуда Красные в панике отступили. Пользуясь возникшей неразберихой, казаки захватили станцию.

2 июня грамотной концентрацией сил Фицхелауров сумел захватить большие иногородние слободы Большинскую и Скасырскую, а уже 7 июня окружить Морозовскую, которую к этому времени покинули отряды ДКР, но оставались местные красногвардейцы.

Красные проигрывали маневренную войну казакам, поэтому не удивительно, что как только эшелонное хозяйство было приведено в порядок, руководство ДКР объявило о новом переходе на Царицын.



Подпись на обороте. Отсель. Бывший броневик «Жемчуг», попавший к Белым в результате неудачного боя под Морозовской. Тем самым послужив за короткий период в трёх армиях. На оборотной стороне, кстати, неправильно указано место пленения бронетехники – Белая Калитва, где он как раз сумел удачно избежать этой участи.

Кстати, хорошим примером этого противоборства служит судьба бронеавтомобиля «Жемчуг» (героя ночного рейда под Белой Калитвой), который попал к Белым под Морозовской. Дело было так. Умело используя складки местности, казачья лава вышла в тыл Красных, которые, бросив окопы, побежали к станции. Чтобы спасти положение руководство бросило в бой «Жемчуг», который сразу же переломил ход атаки в свою сторону, однако, в горячке боя выскочил на пашню и заглох. Пытавшийся его завести водитель был убит, а после того, как закончились патроны к пулемёту, броневик был захвачен. Таким образом красное командование нивелировало более высокие ударные и маневренные возможности белоказаков своим техническим превосходством.

Ну, а пока, воспользовавшись передышкой, происходила реорганизация 5-й армии ДКР, куда вливались и остатки 3-й армии, и красногвардейские отряды, примыкающие к ним по мере продвижение по жд магистрали. В своём произведении «Хлеб», которое было посвящено этому походу, Алексей Толстой описывает отряд анархистов «Гром», который, прихеревшись к эвакуирующейся армии, вёз награбленные ценности, при этом хитроумно увиливая от участия в боестолкновениях с противником. И которому быстро дали окорот в Морозовской. В реальности такого отряда в отступающих армиях ДКР не было (это скорее всего калька с анархиста Петренко, о коем позже), но этот момент с некоторой гипертрофированной художественностью описывал реальную картину происходящего с её отрядной вольницей. Не удивительно, что Артём с Ворошиловым решили завязать с ней, проведя своеобразное «обригаживание», самой известной жертвой которого пал эсер Вишневский из 3-й украинской армии. Понятное дело, что никаким правым, как пишут некоторые горячие товарищи, он не был – просто буксовал против установления дисциплины. В отличие от современного Донбасса нравы были проще, и никто списывать его гибель на действия неуловимой белоказачьей ДРГ не стал. Вишневского быстренько расстреляли, поставив остальное воинство перед фактом, что анархия теперь будет строго пресекаться. И все, включая его бывших подчинённых, это проглотили.

А заодно под шумок провели инспекцию перевозимых ценностей. Надо заметить, что успех похода был обоснован тем, что изначально он осуществлялся как планомерная эвакуация. Понятное дело, что идеально её подготовить было невозможности. Что-то перемешалось или было забыто при погрузке, что-то потерялось, отстало или было уничтожено в пути, тем не менее, вместе с красноармейскими отрядами вывозили огромное количество материальных ценностей, где хватало и оружия, и боеприпасов для ведения боевых действий. Так морозовскому ревкому было передано 10 000 винтовок, 400 снарядов, пулемёты и патроны, которые помогли в формировании Морозовско-Донецкой дивизии. Впрочем, этих запасов хватило впоследствии и на Царицын. Чуть хуже было с продовольствием. Ворошилов вспоминал, что в эшелонах в избытке был лишь сахар и крахмал. Однако, после Белой Калитвы отступление проходило через всероссийскую житницу, ещё не опустошённую гражданской войной, с преимущественно иногородним населением, лояльным к советской власти. В общем, перебои с продовольствием случались, но были связаны, в основном, с растянутыми коммуникациями во время очередного перехода.

Хуже было с водой и топливом для паровозов. Водокачки во многих местах были разрушены, а колодцы засыпаны, что приводило к тому, что воду для паровозных котлов набирали из ближайших речек и ручейков, выстраиваясь длинной вереницей для передачи воды. При этом приходилось выделять значительный наряд живой силы для защиты этого водяного конвейера от нападения казаков. Ну, а для прокорма паровозных топок начисто подметалась окружающая местность от всего, что могло гореть.

Это, как, впрочем, и постоянный ремонт разрушенной железнодорожной инфраструктуры значительно ограничивал скорость передвижения отрядов. Более того, их привязка к железной дороге и связанные с этим проблемы очень нервировали многих командиров и партийный актив, которые предлагали бросить подвижной состав и уйти на прорыв пешком. Более того, до 22 мая дорога на Царицын ещё худо-бедно контролировалась Красными, поэтому по ней вполне можно было эвакуировать наиболее ценные подвижные составы. Но надо отдать должное, что вопреки малодушным руководство ДКР твёрдо придерживалось плана вывести максимальное количество материальных ценностей в Царицын. Красные «Моисеи» поэтому и получили от меня столь громкий эпитет, что, не смотря на трудности и опасности, их отступление больше напоминало эвакуацию, чем бегство. Что, увы, было свойственно далеко не всем красным функционерам.

В изрядном эпике «Великий поход армии Ворошилова от Луганска к Царицыну» он пишет, что судьба дальнейшего пути отрядов ДКР решалась на совещании в Морозовской уже 11 мая. Тем не менее, бронепоезд с Артём для выработки совместных действий с царицынским ревкомом был отправлен только 22 мая. Артём без особых проблем достиг Царицына, однако, скоординировать действия уже не смог.



Командир 4-го Донского корпуса генерал-лейтенант К.К.Мамантов (Мамонтов). Главный красный конник С.М.Будённый, который имел возможность схлестнуться с ним бою не один раз, считал его одним из наиболее талантливых казачьих кавалерийских командиров.

Так как воспользовались морозовским «сидением» не только руководители ДКР. Оперировавшая в районе 2-го Донского округа (Нижне-Чирская) группа Мамантова получила подкрепления и была официально сведена в 4-й корпус Донской армии. Талантливый и решительный командир К.К. Мамантов понимал всю важность железной дороги для Красных, приложил все усилия, чтобы перерезать её. 23 мая, когда, выбив небольшие отряды небольшие красногвардейские отряды, белоказаки захватили станции Суровикино и Чир с железнодорожным мостом через реку Дон. Большевики отступили на левый берег к Кривой Музге.

Печальную известность в данном случае получила небольшая станция Суровикино, где остановился на ночь эшелон с раненными, следовавший в Царицын. С «лёгкой» руки Ворошилова считается, что это был «хитрый план» местной контрреволюции, но мне кажется, что никто банально не ожидал здесь масштабного наступления казаков, которые преследовали свои стратегические задачи. Немногочисленные заслоны местных красногвардейцев были смяты 40-м Есаульским, 41-м Суворовским пешими и тремя конными полками, после чего под раздачу попали раненные, которых казачки вырубили практически под корень. Что, думается, изрядно добавило керосина в костёр межсословной «дружбы».

Впрочем, меня здесь удивляет другой факт, что руководство ДКР ещё ранее не выбросило в этом направлении усиленные отряды для контроля важных железнодорожных узлов. Что опять же говорит о том, что о тылах особо не беспокоились.

При этом надо понимать, что Морозовско-донецкая дивизия, в принципе, не собиралась никуда уходить. В отличие от дкровских беглецов это были их родные края, где красногвардейцы, по большому счёту, выполняли роль отрядов самообороны, отстаивая своё имущество от посягательств дерзких соседей. А как здесь хозяйство бросишь?

И только концентрация казачьих сил, к 7 июня окруживших Морозовскую, заставила посмотреть правде в глаза. Тем не менее, на совещании от 6 июня задача стояла не столько эвакуироваться вместе с армией ДКР, сколько догнать её у ст. Чир, получить боеприпас и вернуться обратно:

«Представители от двух полков революционных войск в количестве 4500 штыков, при 8 орудиях, 25 пулеметах, 350 всадниках кавалерии, членов Совета, штаба, под председательством тов. Щаденко — постановили:
1. В случае невыполнения боевого приказа № 68 штаба обороны Донецкого и Морозовского округов Морозовским полком, двигаться немедленно на Царицын самостоятельно, идя на Нижне-Чирскую, связавшись по пути с левым флангом 3-й и 5-й армий, а правым упираться в Дон. Причем через своих представителей получить боевое снаряжение из поездов снабжения 3-й и 5-й армий. По занятии Нижне-Чирской связаться непосредственно с советскими войсками и центральной Советской властью и, получив снаряды, — вернуться обратно.
2. Назначить членов командного состава для подписи приказов о выступлении следующих лиц: Н. Харченко, как главнокомандующий, товарищ Романовский — помощник его, товарищ Щаденко — начальник штаба для скрепления приказов.
Подлинно подписал — Щаденко.
Скрепил: секретарь — Глущенко.
Станица Морозовская, 6 июня 1918 года»

Поэтому до 11 июня войска морозовской группы бились в окружении, после чего пошли на прорыв. 12 июня, объединённые в 18 отрядов, включая местных жителей (всего порядка 20 000 человек), морозовские красногвардейцы ушли вслед за эшелонами Ворошилова. За отступающей группировкой Красных двинулись отряды Фицхелаурова (9 тыс. человек, 11 орудий, 36 пулемётов). Вернуться со снарядами Красным уже было не суждено. По крайней мере, в этом году.

Продолжение следует.


  • 1
Что ещё сказать о Ефиме Афанасьевиче Щаденко? Ну разве что о его смерти пару слов. Из воспоминаний главного военного прокурора Николая Порфирьевича Афанасьева:

«К концу жизни он стал совершенно ненормальным. К чванству и кичливости прибавилась какая-то патологическая жадность и скопидомство. Щаденко остался один – жена умерла, детей не было. На собственной даче он торговал овощами и копил деньги. Заболев, он повёз в Кремлевскую больницу свои подушки, одеяла и матрац. Когда он умер, в матраце оказались деньги – свыше ста шестидесяти тысяч рублей. На них он умер...»

Шедеврально, я считаю.

  • 1