Рождение христианства.

Отличный текст от Александра Оноприенко. Если чо - отсель. Проблема как всегда - одна. Любой системный текст становится понятен, после изучения базовых постулатов и определений. Краткая суть в следующем. Как только иудейская верхушка вернулась из плена в Иудею, где их встретили...хм...пропавшие колена. Никуда они не пропадали, а худо-бедно выживали в своих скудных землях, но еврейским племенем себя продолжали считать. А вот пришельцы из вавилонской диаспоры так не считали. В общем, тогдашний иудаизм был достоянием верхов, которые ограничивали им себя от взаимодействия со стадом (заметим единокровного народа). В общем, в конце-начале нашей Эры - бомбануло. Местного население ударилось в различные ереси - одна из которых со временем трансформировалась в Христианство. Ну, и, учитывая бекграунд, не удивительно как звучали его основные мотивы: нет жадинам; и нет ни грека, ни иудея и т.п. В общем, логичная модернизация текущей действительности. В общем, побёг народ с Земли Обетованной, становясь греками, христианами, а потом и арабами.

К слову, в новой испостаси Земля Обетованная учла этот неприятный опыт - теперь это образцовое национал-социалистическое государство в версии лайт.

Ну, а кто не боиться трудностей - милости просим под кат.

Несмотря на охранение Иудаизма от эллинизации, её невозможно было остановить на личностном уровне. Тому причиной одна из важнейших особенностей позднего эллинизма – активное развитие этического начала, в итоге возобладавшего у греков над физикой и метафизикой. Со временем в их философии именно этический аспект стал звучать громче других.

Меж тем в Иудее социальная обстановка продолжила накаляться. Ортодоксальная элитарная властная секта в лице саддукеев функционировала де-факто в режиме закрытого социального оператора, опиравшегося на мощь административного мета-голема. Поэтому нещадно выжимала соки из рабочего тела социума, что сопровождалось непроизвольным отторжением узкокорпоративной этики Иудаизма.

Проекция Иудаизма на геофизический ландшафт только усилила буйство в социуме биологических инстинктов доминирования, которые и без него разбудили и непрерывно катализировали Деньги и Капитал. Последняя фраза – не фигура речи. Наглядным тому примером опыты над обезьянами . С введением в группе обезьян денег у них проявились черты характера, ранее не отмечаемые – жадность, жестокость, ярость в отстаивании монет, подозрительность, проституция. Вскоре к этому добавился грабёж «банка».

Иудея попросту отравилась властью инстинктов и денег, антитезой которой стояла этика эллинизма. Одним из откликов на социальное напряжение стала масса бродячих проповедников, странствовавших по Иудее на рубеже нашей эры и возвещавших скорый приход Мессии. Простые люди жили ожиданием, что он разрушит ненавистный порядок и станет истинным «царём иудейским». Почва была подготовлена, Мессии осталось «лишь» появиться.

Активное восприятие народом проповедей Христа стало следствием глубинного запроса на справедливость, наряду с отторжением расчеловечивания и корпоративной этики Иудаизма с доминированием биологических инстинктов. Рождение в земле Иудеи Христианства было столь же объективным процессом, как и Иудаизма в Вавилонском плену. Монотеизм, отвергший власть инстинктов, не мог не появиться в социуме, знакомом с универсальной греческой этикой, при этом глубоко травмированном узкокорпоративным монотеизмом, возводившим в абсолют социальный успех и доминирование, следовательно, деньги и инстинкты.

Прежде всего, Христос отмёл богатство в качестве принятого фарисеями критерия благосклонности Бога к человеку: «Говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие», Евангелие от Матфея 19:24. Его обвинение фарисеев в показном и демонстративном благочестии в сочетании со сребролюбием, привело к восприятию фарисейства в христианской традиции как синонима лицемерия.

Христос призвал не к сребролюбию, а к человеколюбию: «Смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения. Продавайте имения ваши и давайте милостыню», Евангелие от Луки 12:15,33. При этом не следует трубить о личных добрых делах: «Когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Чтобы милостыня твоя была втайне, и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно», Евангелие от Матфея 6:2,4.

Вместо узкокорпоративной этики Иудаизма, в которой за словом «человек» всегда понимается «еврей», Христос де-факто проповедовал эллинистическую этику, носившую открытый всеобщий универсальный характер. «Нет уже иудея, ни язычника, нет раба, ни свободного, нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе», – выражение высшей идеи равенства всех людей перед Богом и их всеобщего единства.

Поскольку новая этика никак не совмещалась с Иудаизмом, она была реализована в формате Нового Завета, для чего Ветхий Завет был объявлен исполненным.

Спонтанная реакция социума на проповеди Христа не заставила себя ждать. Будучи экономически абсолютно неутилитарным, Христианство сразу же нашло множество сторонников, поскольку впервые в истории Человека обратилось не к инстинктам – наследию биологической эволюции, а непосредственно к светлой стороне Человека, к его совести и душе с вечным призывом к милосердию, доброте и любви – порождениям Разума и комплиментарности.

То была новая открытая форма монотеизма с совершенно иной метафизикой – не подчинение Богу в обмен на избранность и помощь с его стороны, а возможность свободного выбора духовного восхождения к Богу через смирение корысти и страстей. В Христианство пришло понимание, что Бог любит всех – и праведников, и грешников, и что «Бог хочет, чтобы все люди спаслись [господства инстинктов] и достигли познания истины», 1-е послание Апостола Павла к Тимофею 2:4.

Христианство, вырастая из Иудаизма, восприняло не только эллинскую, но и универсальную сторону этики самого Иудаизма: «Универсальные аспекты еврейских пророчеств были восприняты христианской традицией в значительно большей степени, нежели иудейской», Шломо Занд, «Как и почему я перестал быть евреем».

При этом Христианство, выросшее из языческого монотеизма, тоже хлебнуло свою долю язычества: рай и ад – вознаграждение для праведников и наказания для грешников – концепция чисто языческая, продолжающая традицию неэквивалентных обменов с Богами. В социуме, нещадно эксплуатировавшем рабочее тело, отравляемом Деньгами и Капиталом, убрать последующее вознаграждение за тяжёлую праведную жизнь оказалось невозможным, также как и убрать ад – наказание для плодившихся без меры лихоимцев. Это было очевидное продолжение чисто языческой традиции отношений с Богами: я – Тебе, Ты – мне. Только теперь Человек ожидал от Бога не материальной помощи, а самого дефицитного социального ресурса эпохи Цивилизации – справедливости, которая в рамках катализируемой Деньгами социосистемы ну никак не взращивалась.

Таким образом, даже через Христианство языческая традиция всё же дотянулась до нас. Вместе с тем, рай – Царство Небесное – действительно ждёт Человека как формат его бытия в далёком возможном будущем, если, конечно, реализуя свободу выбора, Человек найдёт в себе силы сделать выбор в пользу подчинения инстинктов Разуму и комплиментарности, а не наоборот. Также как в противном случае его ожидает Ад, прямо здесь же – на Земле, он уже рядом.