Безусловно, тот кто берёт власть, вместе с ней берёт и ответственность за происходящее в стране. Вне зависимости от того - кто или что будет являтся источником беспокойства. И если что-то ещё можно списать на действия антагонистов, то свои дураки или же хаос, поразивший постреволюционное общество, за оправдание уже не прокатают. Взял власть - соответствуй. В этом отношении большевики в Октябре попали в специфическую ситуацию. Сама верхушка партии была настроена к оппонентам вполне миролюбиво, так как не считала, что те смогут оказать серьёзного сопротивления, что нельзя сказать о всей партии в целом. Впрочем, она, связанная уздой партийной дисциплины, хотя бы чисто теоретически должна была подчиняться (что не помешало уральцам грохнуть царя вне санкций Москвы). Чего не скажешь про другие политические партии, бредящие широким террором (многие при этом косплеили соответсвующие реалии Французской революции). Ещё хуже было с народными массами, которые окончательно погружались во мрак хаоса и деструкции, где русский бунт не зря называют бессмысленным и беспощадным. В общем, с одной стороны, к полыхнувшему после революции террору большевики далеко не всегда имели непосредственного отношения (до Красного террора ещё было далеко), с другой, как заявители на власть - ответственность за ситуацию они несли. Как это выглядело на деле? В целом, надо заметить, что перевот 25 октября произошёл на редкость бескровным, что не означало полного отсутствия сопротивления. Уже 26 октября образовался Комитет спасения Родины и революции (КСРР), который имел своё представлении о революционном благе. Заседал, кстати, комитет в здание Гордумы, так как большевики ушли из неё, заявив о необходимости её переизбрания. В общем, почти официально строили козни пока ситуация пребывала в неопределённости. Дело закончилось тем, что 29 октября более тысячи юнкеров под командованием полковника Г. Полковникова захватила Инженерный замок и телефонную станцию (они видно всё хорошо запомнили у Ленина про "почту и телеграф"). Ну, а для кучи арестовали подвернувшегося под руку наркома по военно-морским вопросам Антонова-Овсеенко и симпатизируещего большевикам корреспондента "Нью-Йорк ивнинг пост" А. Рис Вильямса (фотка на заставке). Однако телефонная станция была быстро блокирована революционно настроенными массами, поэтому оказавшись под обстрелом юнкера согласились сдаться Антонову-Овсеенко (как раз оказался под рукой), ну, а гарантом выступал корреспондент Вильямс. Не учли они одного, что как только юнкера стали выходить на улицу, толпа взревела и не услышала, что им говорит Антонов-Овсеенко о достигнутых договорённостях. В общем, революционные массы собирались юнкеров покарать на месте. Обычная история внесудебной расправы того времени, которая могла бы омрачить "бескровность" захвата власти. Положение спас Вильямс. Он неожиданно для толпы начал читать стихи на английском. Толпа оxyела впала в ступор и шкуры юнкеров (и большевистское облико морале) остались целыми. В общем, хороший пример того бардака, который творится в период постреволюционной смуты. Ну, а Вильямс, знавший лично Ленина, Троцкого, Бухарина, на всю жизнь остался другом нашей страны, протестовал против интервенции, собирал деньги для борьбы с голодом.