"Никому не избежать битвы. Кто сражается - победит, кто бежит - падёт." Фульхерий Шартрский 11 в.

Previous Entry Share Next Entry
Красные «Моисеи»: ДКР-3.
wwold
Начало здесь и здесь.



В конце 1917 года большевики были не единственными, кто хотел перекроить карту бывшей Российской империи. Не удивительно, что между активными участниками тех событий сразу же возникли непреодолимые разногласия.

Ну, вот, казалось бы, большевики захватили власть и готовы железной рукой устанавливать основы ленинизма по всей стране. Именно с таким упрощённым взглядом многие подходят к постоктябрьским событиям. В реальности всё было несколько сложнее. Во-первых, любая государственная структура - это крайне инерционная система. Именно поэтому она не сразу разваливается, после того как сваливается в штопор серьёзного кризиса, но верно и обратное – она так же не может мгновенно выйти из пике. Нужно было время, и не малое, чтобы перезапустить систему дальше. И вот здесь мы подошли ко второму моменту – успешный захват власти большевиками привёл ситуацию к тому, что у них появились непримиримые оппоненты. До начала активной фазы гражданской войны ещё было далеко, но первые её выстрели уже прозвучали. Несогласие с большевистским переворотом выявил генерал Каледин, выборный атаман Войска Донского, и Украинская Центральная Рада, которая, на смотря на сильные социал-демократические взгляды, придерживалась радикально-националистической политики. В общем, помимо мирного строительства – большевикам пришлось отвлекаться и на вооружённое противостояние с амбициозными соседями.



Так видели административное деление в ЦК РСДРП(б) осень 1917 года.

Донбасс в данном случае попал между нескольких огней сразу. Неожиданно выяснилось, что его богатства привлекли внимание неравнодушных соседей от щирых хохлов до казачьей вольницы Дона. Правда, здесь надо сделать ремарку, что ради экономического единства так же планировалось оттяпать у казаков восточную часть каменноугольного бассейна, что показывает на факт – перекройка административно-политической карты страны увлекала всех активных участников событий.

Более того, на пролетариат Донбасс покушались и украинские коммунисты, которые сначала блокировались с Центральной Радой (левой по своим политическим взглядам), но вскоре нерешаемые противоречия разорвали этот союз. А они сами оказались перед неприятной дилеммой: отведённая ещё Временным правительством область под самостийную автономию – была в большинстве своём аграрными территориями с сельским населением. Тогдашний Киев был, скорее, мещанским, чем индустриальным городом, где крупных промышленных предприятий (с численностью рабочих в 1,5 – 2 тыс. человек) можно было пересчитать по пальцам, ну, а большинство мелких предприятий, вообще, относилось к ремесленнической мануфактуре.  Получалось, что, с одной стороны, надо было конкурировать с самостийными социалистами Винниченко и Петлюрой за сельскохозяйственные регионы, а, с другой, надёжного и комплиментарного пролетариата для поддержки остро не хватало. Судьба украинских большевиков решалась на I Всеукраинским съезде Советов, который прошёл 3-5 декабря в Киеве. Несмотря на то, что данный съезд представители Донбасса проигнорировали, точка зрения украинских национал-коммунистов победила далеко не сразу, что показывает на то, что в среде большевиков вопрос выбора между унитаризмом или федерализмом стоял открыто.

Впрочем, завершить съезд в Киеве так и не удалось. Их оппоненты из Центральной Рады провели нехитрый трюк: в помещение, где проходило собрание, вломилась толпа вооружённых и пьяных лиц, выдавших себя за делегатов, но не имевших соответствующих мандатов, которые своими выкриками и бурным поведение сорвали мероприятие. На второй день, оставшись в меньшинстве, украинские большевики решили покинуть город и поискать какой-нибудь пролетарский центр по приличнее. Сначала выбрали Полтаву (т.к. она находилась в юрисдикции Центральной Рады), но там уже стоял правительственный отряд, поэтому, закономерно опасаясь расправы, был выбран Харьков, который надёжно контролировался Советом во главе с Артёмом.

Артёму так же пришлось в экстренном порядке созывать III съезд, собственно, уже советов Донбасса, чтобы обмозговать вопрос отношений и с самостийной Украиной, и с украинскими коллегами. В итоге, порешали так, что съезды совместить, но в утренние часы проводить заседания, связанные с нуждами области, а вечером – Всеукраинского съезда Советов.

Советские пропагандисты считали, что таким образом оформилась Украинская Советская Республика. Реальность была проще. Харьковские большевики признали украинских большевиков, но как правительство в изгнании. В своей же резолюции указали:

«Принимая во внимание:
1) что Донецкий и Криворожский бассейны представляют собою область однородную в хозяйственном отношении,
2) что всякое разделение Донецкого бассейна вредно отразится на развитии его производительных сил и ослабит единство и мощь пролетарской борьбы,
Всеукраинский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов протестует против преступной империалистической политики руководителей казачьей и украинской буржуазных республик, пытающихся поделить между собою Донецкий бассейн, и будет добиваться единства Донецкого бассейна в пределах Советской Республики»

В общем, отношение между представителями Советской Украины и Донбассом сложись нейтрально-прохладные. При этом не стоит думать, что большевистское ЦК тогда топило за решение вопроса именно в украинском формате. Железной вертикали ещё построено не было, поэтому Петроград (а затем и Москва) внимательно следила за настроениями регионов:




Численность большевиков Донбасса по сравнению с другими регионами внушала уважение, что автоматически поднимало их авторитет в ЦК. Поэтому донбасские большевики, принимая главенство Петрограда, а в последующем Москвы, могли смело надеяться на то, что столица пойдёт навстречу их пожеланиям в ряде организационных вопросов. По большому счёту, продолжался разгул революционной демократии, когда центральные власти практически никак не могли помешать реализовывать программу на местах, поэтому предпочитали договариваться по-хорошему.

Внутренняя борьба за судьбу Донбасса ещё была впереди, а пока между Обкомом будущей ДКР и Цикукой (Центральный исполнительный комитет Украины) сложились крайне прохладные отношения. Достаточно сказать, что местные большевики не нашли ничего лучше, чем поселит своих гостей в бывшей харьковской… тюрьме! Многих посетило дежа вю от хорошо знакомого места. Так на нарах первое советской правительство Украины прожило 10 дней.

А вот с кем Цикука благополучно спелась, так это с отрядами Антонова-Овсеенко, который появился в городе практически одновременно с украинскими делегатами, для общего руководства в рамках эшелонной войны сначала против казаков Каледина, потом против Центральной Рады. Особенностью данной тактики было отсутствие тылов у таких отрядов, которые жили за счёт самообеспечения (считай грабежа и экспроприации) и трофеев. Отряды Р.Сиверса и Антонова-Овсеенко в течение недели наводили шухер и творили в Харькове произвол, арестовывая сторонников Центральной Рады и офицерства.

Что сразу же привело к конфликтам с многофракционным местным Советом, который считал непозволительными аресты по политическим мотивам! Один из красных командиров Сиверса вспоминал, что «более гнусного отношения к революционным войскам он нигде до той поры не встречал».

В общем, когда Цикука на хвосте революционных отрядов отправилась в Киев - в Харькове вздохнули с облегчением. Ну, а об отношении горожан к ней – говорит, обогативший городской фольклор, глагол «цикукать» - нести ахинею.



Алексей Максимович Каледин. Храбрый генерал и неудачный политик, что в последствии будет неоднократным бичом Белых сил, где былые герои фронтов Первой мировой практически мгновенно трансформировались в деспотичных царьков и опереточных диктаторов.

Впрочем, основной задачей отрядов Антонова-Овсеенко было не пощипывание харьковской буржуазии, а борьба с «Донской Вандеей». Отношение казаков с рабочими безоблачными не были. Начиная с горняцких забастовок 1900-х власти активно использовали казаков для усмирения шахтёров и металлургов. Ещё больше обострились отношения во время Корниловского мятежа, когда произошли стычки между казаками и рабочими отрядами. Ну, а после октября Войсковой Атаман А.Каледин заявил «охрана рудников – дело самих казаков», что перевело эти стычки в постоянный формат.

При этом казаков привлекала не столько борьба с большевизмом, сколько возможность добычи в богатом регионе. Даже Деникин с прискорбием писал, что войсковая старшина на переговорах ставила вопрос об «оставлении за казаками всей «военной добычи», которая будет взята в междуусобной войне». И если такие пожелания коробили идеалистов Белого движения, то, что и говорить, про их оппонентов. Большевистский ЦК был встревожен возможностью потери промышленно-развитого региона, поэтому сразу после успешного завершения октябрьского восстания –организовали военную экспедицию на Донской фронт. Немногочисленные отряды Антонова-Овсеенко были пополнены отрядами местных красногвардейцев, обученных Рудневым и Рухимовичем, а так же солдатами 30-го полка.

19 декабря, вступив в пределы Донбасса, Антонов-Овсеенко выпустил обращение к населению региона, где казачьим отрядам предписывалось освободить рудники и возвратиться на Дон. Началось противоборство революционных войск с казаками, которое шло с переменным успехом. Далеко не сразу загремели выстрелы, очень часто вопрос решался в схватках агитаторов, но постепенно ожесточение взяло вверх, где противники нанесли друг другу ряд чувствительных ударов. И здесь выяснилось, что немногочисленные, плохо вооружённые и малодисциплинированные революционные отряды оказались, как минимум, упорнее в достижении цели, чем, казалось бы, профессиональное сословие военных. Ну, а после смерти неистового есаула Василия Чернецова сопротивление казаков сошло на нет. Видя крушение своих надежд - застрелился атаман Каледин. Теперь революционным отрядам ничего не мешало обратить свой взор на Центральную Раду.

Её легитимность вызывала вопросы ещё при Временном Правительстве, так как всенародное голосование было заменено решением сотни киевских интеллигентов из Товарищества украинских прогрессистов. Дело в том, что даже самые радикальные партии того времени считали высшей легитимностью – волю народа. По большому счёту, по-другому действовать, в силу развала административной вертикали, было невозможно – тебя просто бы проигнорировали. Именно поэтому так популярна была идея Учредительного собрания, а большевики и прочие социалисты предпочитали двигать Советы. Понятное дело, что здесь хватало своих нарушений, помноженных на разные политические и военные кризисы, которые позволяли говорить о полученной таким образом легитимности лишь с натяжкой. Но, по крайней мере, и до определённого времени основные игроки хотя бы пытались делать вид, что это делают. В общем, основная претензия к Центральной Раде была в том, что даже на эти несложные правила – она клала с высокой колокольни. У неё доминировал принцип, что самоопределение регионов должно быть основано не на плебисците, а на одобрение общественными организациями, которые могут быть строго украинскими. К слову, с тех пор мало, что изменилось.

И, понятное дело, что большевиков самих склонных к любому праву нации на самоопределение, если оно советское, такой подход не устроил. Как только вопрос с донским казачеством чуть снизил актуальность, их отряды с Цикукой на хвосте – двинулись на Киев.

Правда, чтобы лучше понять картину происходящего, нужно знать, что свою операцию большевики утвердили в лишь в начале январе 1918 года, а то время как «Особый штаб обороны Украины» ещё 15 декабря постановил освободить украинский Харьков от большевистских орд. Просто большевики были чуть лучше организованы и чуть более мотивированы. К тому же львиную долю их войск составляли добровольческие отряды, созданные в том же Харькове, то есть по определению Рады самые, что ни на есть «щирые хохлы».

Ну, и масштаб противостояний несколько завышен современными историками (особенно украинскими). Как пишут очевидцы событий, можно было проехать весь путь от Харькова до Киева, так и не поучаствовать в потасовке.

Например, один из участников вспоминал, что проехав в передовом эшелоне 11-го Сибирского полка весь путь от Харькова до Киева, засвидетельствовал лишь одну перестрелку у Дарницы, а все потери составляли «шесть человек раненных и несколько контуженных». Что, в целом, как-то не вяжется с кровавыми баталиями ныне живописуемыми самостийными историками.

Или взять небольшой отряд 30-го полка (около 120 штыков) под командованием Н.Руднева, который без особых трудов взял Сумы, разоружив местную милицию, юнкеров Сумского кадетского корпуса, подразделения 10-го драгунского Новгородского полка и запасной артиллерийский дивизион.



Любит народ эпические полотна с рукопашным превозмоганием супостатов. Хотя даже в самых героических версиях этого боя – войска УНР всего лишь удачно обстреляли наступающие Красные войска и разобрали железнодорожные пути.

Ну, и ныне выдаваемая, как великая перемога под Крутами из той же серии. В украинских источниках считается, что жидо-монгольско-кацапская орда сибирских полков в количестве 5600 человек (что само по себе на великое воинство не тянет) смело встретило ополчение из необстрелянных студентиков в 420 человек, которые грудью встали на пути к украинской столице. Начать здесь надо с того, что Красные эту эпическую битву не заметили. Во-вторых, возникает закономерный вопрос: а что больше не нашлось защитников у самостийников? Дело в том, что ещё под Полтавой соотношение сил было 1:2,5 в пользу Рады. Пленных гайдамаков, вопреки досужим домыслам «кровавый палач» Муравьёв анально не карал, а распустил по хатам (более того, большинство столкновений происходили между агитаторами, а не войсками, что и объясняет такие мизерные потери). При этом часть украинского воинства успело к боям в Киеве, но прославилось жестокость и грабежами во время подавления рабочего восстания в столице. Именно поэтому Круты красные, в общем-то, и не заметили – украинское воинство было занято на более важном фронте – марадёрно-карательном.

Не удивительно, что население Киева после этого вполне тепло встречала харьковско-донецкие отряды Красной гвардии. Например, Винченко вынужден был признать, что на встречу с большевиками под командованием Муравьёва появился даже голова Киевской Думы, правый эсер и ненавистник большевизма, который приветствовал «воссоединение единого русского пролетариата», а черносотенная и контрреволюционная пресса нахваливала национальную политику большевиков.

Ну, а харьковские большевики, разрешив военные проблемы на своих границах и отправив Цикуку в Киев, наконец-то занялись оформлением своей республики.

Впрочем, об этом в следующий раз.

  • 1
опереточных дикторов.
-----------------------
Диктаторов.)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account