Почему Россия не Африка.
Россия и Африка в силу своего мир-системного местоположения относятся к Периферии. Но какова разница, особенно с учётом того, что климатические условия южнее Сахары не идут ни в какое сравнение с российскими реалиями. История России - это история взлётов и падений, история экваториальной Африки крутиться вокруг колониализма и неоколониализма.
Попробуем в картинках (а комиксы нынче всё) рассмотреть один из вариантов такого положения вещей. Знакомьтесь трущобы Киберы. В 5 км от центра города Найроби. По некоторым данным, до недавнего времени где-то на 4 кв.км. проживало до миллиона человек. С 2009 года трущобы пытаются ликвидировать. Сейчас в Кибере проживает около 200 тысяч человек.
В общем, жесть, трешь и израилЪ. Конечно, и по России можно отыскать печальные картины существования, как относящиеся к современности, но особливо к империи с «хрустом французской булки»:
В общем, нищета на периферии везде не приглядна. Но разница есть. Бедолаги на российских просторах находятся в более жёстких рамках, и обустроить их в бидонвилях - банально не получиться. Россия страна экстремальных климатических условий, а поэтому чтобы выжить – человек должен иметь отапливаемое жильё (и, соответственно, более калорийное питание). Бедняки в центральных регионах Российской империи в отличие от бедолаг из Африки имели земельные наделы и возможность отапливать своё убогое жилище. Иначе – им смерть. И крестьянская община, во многом тоталитарная и всегда консервативная, существовала, прежде всего, для регулирования вопросов жизни и смерти, вытекающие из климатических особенностей России.
Отсюда и специфика. В отличие от благодатной Африки – не только коллективный труд, но и наличие мало-мальских ресурсов было необходимым условием для выживания индивида. Поэтому успехом пользовались те, объединяющие общество структуры (в т.ч. государственные), которые были ориентированы на поддержания хотя бы минимального уровня потребления населения. При той же необходимости выжимать те же ресурсы на решение государственных задач. От государства требовалась сбалансированная политика, а население, пусть и на интуитивном уровне понимало, что только жёсткая структуризация общества позволит им выжить на холодных российских равнинах. Особенно это актуально стало, когда Россия вступила в жёсткую конкурентную борьбу с другими обществами евразийской ойкумены.
В советский период, когда минимальные потребности индивидуума были решены на самом серьёзном уровне, этот момент был вытеснен из голов наших граждан яркими картинками потребительского общества. И до сих пор красивые машины на улице городов ассоциируются с улучшением жизненных условий много больше, чем ветшающая городская инфраструктура. А что случиться, если город-миллионник вдруг останется зимой без отопления? Даже представить страшно, так как у нас нет возможности перебедовать недельку-другую в бидонвилях – мы просто сдохнем. Именно понимание этого довлеющего над человеком фактора, привело нас к тому, что мы нация коллективистов, которая для своего выживания постоянно строит путь и суровую, но действующую структуру. Это основа наших социальных инноваций, которые не всегда понятны народам другим, которым были даны иные географо-климатические условия. И мы либо вспомним на государственном уровне об этом, либо уйдём в небытие. Ибо даже промежуточного – бидонвильского варианта – мы себе позволить не можем.