?

Log in

No account? Create an account

"Никому не избежать битвы. Кто сражается - победит, кто бежит - падёт." Фульхерий Шартрский 11 в.

Previous Entry Share Flag Next Entry
«Моисеи» иных времён: Великий поход китайских коммунистов-7.
wwold
Начало 1, 2, 3, 4, 5 и 6.



Карта боевых действий на начальном этапе японско-китайской войны 1937-1945 годов (с расширением здесь).

То, что перелом противостояния за власть в Китае произошёл в период Второй мировой войны, не должно вызывать удивления. Порядок всегда бьёт хаос, либо порядок более меньшего масштаба. Так и Гоминьдан, имевший больше возможности для рекрутинга ресурсов в рамках страны (как, впрочем, и привлечения со стороны: займы, технические и военный консультанты) всегда на порядок превосходил китайских коммунистов вне зависимости от их идеологической правильности и упорства в боях и походах. Другое дело, когда такой оппоненты был занят внешними проблемами и, тем более, вынужден брать старого противника в союзники. Пускай вынужденного, но всё же. Здесь для китайских коммунистов начинается новый этап развития, где они могли посоревноваться с Гоминьданом как бы на общих основаниях. Понятное дело, что никакого равенства возможностей не существовало, тем не менее, многое теперь зависело от дела рук самих коммунистов. И они не подкачали.

Великая Японская империя (Дай Нипон тай коку) была на подъёме. Она в 1933 году вышла из Лиги Наций, что высвободило её руки для агрессивной политики, а заключённый в 1936 году «Антикоммунистический Пакт», образующий политическую ось «Рим-Берлин-Токио», как бы намекал другим развитым державам, что им следует держаться подальше свои грязные ручонки от проводимой сынами Аматэрасу политики на Дальнем Востоке. Пользуясь смутами, охватившими Китай, Японская империя старалась подчинить его свой воле, которая выражалась в трёх принципах Хирото: во-первых, установка только на Японию; во-вторых, признание особого статуса северного Китая; в-третьих, антикоммунизм (под которым, впрочем, подразумевался контроль над внутренней и внешней политикой страны). Если говорить короче, что Япония хотела вовлечь Китай в «Великую Восточноазиатскую сферу совместного процветания» на правах полуколонии.

Понятное дело, что Чан Кайши такое положение дел не улыбалось, поэтому японцы получали категорическое «фи» в ответ, но, занятый перманентной борьбой с коммунистами, что-либо существенное противопоставить давлению он не мог. За что, кстати, Гоминьдан постоянно терял политические очки, а антияпонские лозунги эффектно подхватывали все оппозиционные режиму партии и организации (от коммунистов до феодалов-милитаристов). К началу 1937 года противоречия достигли своего предела. Японцы, пользуясь тем, что западные державы отвлеклись на европейские неурядицы, решила поставить несговорчивый Китай на колени одним молниеносным ударом (в общем, идея блицкрига витала воздухе не только в Европе). А Гоминьдан понимал, что дальнейшее потворство Японии может привести к потере не только престижа партии, но власти. Именно поэтому часть влиятельных партийцев буквально заставила Чан Кайши вспомнить об общениях коммунистам остановить гражданскую войну, что позволило сгладить внутренние политические противоречия буквально перед бурей. Не последним доводом здесь была помощь Советского Союза, которая гарантировалась в случае установления классового перемирия (не только со стороны Гоминьдана, но и коммунистов).

А ситуация складывалась не в сторону китайцев. Япония сконцентрировала для агрессии существенные силы (под миллион бойцов, тысячу лёгких и средних танков). Войска были хорошо укомплектованы артиллерией и снабжены (включая батальоны комфорта – то есть проституток для релаксации военнослужащих), но самое главное - хорошо обучены и дисциплинированны и возглавлялись к тому же не бесталантливым генералитетом. Китай мог выставить против них 2 миллиона солдат, но, увы, заметно худшего качества. Во-первых, около миллиона из них было в штате союзных генералов-милитаристов, да из оставшейся части Чан Кайши командовал непосредственно лишь 300 тысячами. За исключением чанкашисткой группировки войска практически не имели артиллерии, страдали отвратительным снабжением и низким боевым духом. Старые милитаристы, по-прежнему, рассматривали армию как свою вотчину, поэтому не торопились бросать её в бой против опасного противника.



Японская армия переправляется по мосту Лугоуцян. Вторая мировая война для Китая стала реальностью задолго до её официальной даты её начала.

Именно в таких условиях, после инцидента у моста Лугоуцяо вблизи Пекина начался следующий этап японской агрессии, продолжавшийся 8 лет (1937-1945 года). Что интересно, до 1941 года ни одна из сторон не объявляла официально войну.

Впрочем, боевые действия по началу носили ограниченный характер, а Чан Кайши, с одной стороны, отказываясь принимать условия Хирото, с другой, пытался договориться с агрессором мирно, медля с отправкой подкреплений в северный Китай. Всё это позволило Японии накопить достаточно сил и, громя армии местных милитаристов, захватить 28 июля Пекин, а 29 – Тяньдзинь. Фронт рухнул, и вражеские войска устремились к Шанхаю. Трон под Гоминьданом зашатался. И вот здесь случился первый промах японцев. Они рассчитывали, что, пользуясь слабостью нанкинского правительства, коммунисты и милитаристы нанесут по нему удар с тыла, что как бы подразумевалось сианьскими событиями, но произошёл невиданный всплеск патриотизма, объединивший основные политические силы страны. Единый антияпонский фронт, с которым политические деятели носились в течения ряда лет, был создан в конце августа. В стране прошла амнистия. Красная армия была переименована в 8-ю и под командованием Джу Дэ перешла в Шаньси для борьбы с японскими войсками, из остатков партизан в центральном Китае стала формироваться в Новая 4-я армия.



Захват Нанкина сопровождался ужасающей резнёй гражданского населения, которая любви китайцев к завоевателям не добавила.
Сопротивление японским захватчикам усиливается, но это не останавливает её военную машину. 12 ноября пал Шанхай, а 12 декабря японские войска ворвались в Нанкин, где устроили безобразную резню, унёсшую жизнь около 300 тысяч китайцев. Хуже того – была открыта дорога вверх по течению Янцзы.

Весной и летом 1938 года японцы продолжили наступление вдоль Янцзы в направление Сюйчжоу, где первоначально успех в сражении был на китайской стороне, но гоминьдановские генералы не сумели воспользоваться удобным моментом, поэтому в 19 мая, после пяти месяцев обороны, город пал. К тому же в мае Япония открыла Южный фронт, захватив морскими десантами города Сямэнь и Шаньтоу, а в ноябре – Гуанчжой. Китай был отрезан от крупных морских портов. 27 октября пало уханьское трёхградье (Ччан, Ханькоу и Ханьян), столица страны переехала на долгих семь лет в Чунцин в Сычуани.

В ноябре японские войска приостановили до декабря 1941 года ведение крупных наступательных операций. Китай, не смотря на тяжёлые поражения, устоял, а блицкриг превращался в войну на истощение. Японская империя влетела в ловушка, как и её союзница Германия пару лет спустя, втянувшись в изнурительное и бесперспективное противостояние, которое подтачивало ограниченные силы островной империи. Начинался новый, не менее сложный, этап войны.



Любая буча в Китае приводит к катастрофам на сложном комплексе гидротехнических сооружений страны. Благодаря подрыву плотины русло реки Хуанхэ сменило с H на I c соответствующими жертвами и разрушениями.

Не смотря на крах молниеносной войны, ситуация в Китае складывалась катастрофично. Японией были захвачена огромная территория, где находились основные промышленные и логистические центры, снизив и без того невысокий потенциал китайской экономики. Добавила пороху и рукотворная катастрофа, устроенная войсками Гоминьдана, взорвавшая дамбу у Чжунмоу дабы предотвратить продвижение японцев к Кайфэну. Река Хуанхэ, до этого впадавшая в Бохайский залив, поменяв русло, устремило свои воды в Жёлтое море. Погибло около по самым скромным оценкам 470 тысяч человек, миллионы остались без средств к существованию. Замечу, что последняя катастрофа такого рода (за исключением обычных наводнений, которые подчас бывали не менее разрушительными, как, например, в 1931 году), произошла во времена Тайпинского восстания, что само по себе показательно.
В общем, пока Японская империя завязла в бескрайних просторах китайского субконтинента, сами китайцы не в состоянии были сконцентрировать свои ресурсы для нанесения окончательного поражения захватчикам. Именно в этой среде приходилось жить и сражаться коммунистическим войскам, которым, впрочем, к трудностям было не привыкать.

Более того, ситуацию, когда Гоминьдан вынужденно пошёл на перемирие они воспринимали как заслуженную победу. Теперь над ними не висели ежедневно вражеские бомбардировщики, а правительство и партийная верхушка смогла переехать в Яньань, ставший на долгие десять лет «красной» столицей Китая. Тем не менее, переговоры о создании Единого фронта и кооптации коммунистов в систему управления Гоминьдана происходили с большим трудом, хотя стороны понимали, что компромисс необходим.

Дошло до того, что во время пребывания полуофициальной делегации ЦИК Гоминьдана в Яньани, прибывшей в конце весны 1937 года, видный деятель компартии Линь Боюцюй, вывший близкий соратник Сунь Ятсена, вместе с одним из наиболее престарелых гоминьданевоцев совершили символическое паломничество к могиле легендарного правителя Древнего Китая Хуанди за двести ли к югу от города. Два престарелых революционера стёрли пыль с могильной плиты в знак того, что существовавшие до этого противоречия – устранены. Так как с такими вещами в Китае никто не шутил, стало понятно, что дело должно сдвинуться с мёртвой точки.

Однако оформление Единого фронта произошло только в августе после бомбардировки японцами Шанхая – центра сосредоточения коммерческих интересов Чан Кайши и англо-американских инвесторов. Разъярённый генералиссимус практически мгновенно заключил договор о ненападении с Советским Союзом, обещавшим помощь в борьбе с Японией, и в тот же день отдал приказ о включении коммунистических войск в Национально-революционную армию, находящуюся под его командованием.
В ответ ЦК КПК дало следующие гарантии:

1) прекратить повсюду в стране проведение курса на вооруженное восстание для свержения национального правительства;
2) переименовать Центральное советское правительство в правительство Особого района Китайской республики, Красную армию — в Национально-революционную армию, подчинив их Центральному правительству и Военному комитету в Нанкине;
3) отказаться от политики конфискации крупных землевладений и ростовщического капитала;
4) решительно проводить в жизнь общую программу единого национального антияпонского фронта.

Впрочем, не всё гладка было не только между оппонентами, но и в лагере коммунистов. Споры возникали и о тактике, и о стратегии дальнейшего развития. Чжоу Эньлай и Чжан Готао придерживался мысли, что на данном периоде можно было говорить о строительстве национально-демократической системы, где пролетариат и крестьянство не обязательно были гегемоном, а лишь значимым элементом системы. Мао был против, упирая на антифеодальный и антиимпериалистический характер революции.
Но более всего споров вызвали вопросы взаимодействия Красной армии с войсками Гоминьдана. Мао (как, впрочем, и Чан Кайши) не доверяли друг другу, поэтому хотели сохранить свои войска для последующей схватки за власть, что и толкало лидера коммунистов сделать упор на партизанскую тактику, которая позволяла бы избегать серьёзного противостояния с противником, а действовать методом лёгких (воробьиных) набегов. Армейцы же считали, что таким способом не удастся сломать японскую военную машину, поэтому требовали активнее сотрудничать с Гоминьданом и сделать упор на маневренной войне.

В итоге общее решение было выработано на совещании Политбюро ЦК, созванном Ло Фу и Мао 22 августа в небольшой деревне вблизи уездного города Лочуань с ста восьмидесяти ли к югу от Яньани. Предложение Мао победило – коммунисты должны были сделать упор на партизанскую борьбу на захваченных японцами территориях, но пока, дабы заслужить доверие Нанкинского правительства, должны вести манёвренно-партизанскую борьбу. Привыкшие подчиняться партийным установкам военные безропотно приняли это решение.

Тем не менее, неукротимый Линь Бяо на перевале Пинсингуань атаковал находившуюся на марше колонны снабжения японской бригады, взяв приличные трофеи и множество пленных, что сразу подняло престиж коммунистов в районе оперативного действия 8-й армии. Впрочем, Мао от своего плана не отступал. Вместо концентрации сил и вопреки договорённостям с Чан Кайши его армия небольшими партизанскими отрядами переходила фронт для создания опорных баз в тылу врага.



Верхом политико-военного айкидо было создание опорных баз коммунистов на территории оккупированной японцами, где они заполнили вакуум власти в сельской местности (карта с расширением здесь).

В данном случае Мао исходил из двух аксиом, что надо перехватить управлением над Деревней на оккупированных территориях и в том, что Гоминьдан будет постоянно отступать, поэтому территория под опорные базы коммунистов в тылу врага будет постоянно расти. И не сказать, что он был не прав. Японская империя попала в Китае в ресурсную ловушку. При общей простоте, которая позволила ей захватить огромные пространства, им банально не хватало ресурсов для установления над ними плотного контроля. Японские гарнизоны контролировали в лучшем случае города и основные коммуникации, в то время как сельская местность пребывала в анархии безвластии. Обычно в этом случае японцы создавали марионеточные правительства, где сами китайцы должны были следить за китайцами - для этого вполне подходили бывшие чиновники местных милитаристов или дезертировавшие гоминьдановцы. Однако для этого требовалось время, чем и воспользовались коммунисты. Их, спаянные железной дисциплиной отряды, как «нож в масло» вошли в сельские районы, заполнив собой вакуум власти. Деморализованная местная китайская элита ничего не могла противопоставить пришельцам, а японцам было, по большому счёту, не до них, так как партизаны не особо беспокоили города, обустраивая под себя сельскую местность.

Сложилась затейливая ситуация. Мало того, что японская агрессия спасла коммунистов от неминуемого разгрома – она так же предоставила им огромные территории под опорные базы, где коммунистические структуры развивались вне всякого контроля со стороны Центрального правительства. И чем хуже шли дела у Гоминьдана, тем больше сельских районов переходило под контроль коммунистов. Это была реализация классической китайской стратегии: про обезьяну, которая сидя на горе, наблюдает за схваткой тигров, а Мао вполне здесь заслуживает звание мастера политического айкидо. Тем более, что Чан Кайши, после как только спала военная опасность, снова стал недобро поглядывать в сторону своих политических конкурентов. Впрочем, для начала надо было пережить войну на истощение.

Но об этом в следующий раз.


  • 1
Совершенно верно. Города плотно контролировали чанкашисты или японцы, поэтому коммунисты ушли в деревню, которая в Китае доминировала по численности населения. Мао в данном случае подстраивался под обстоятельства, перелицовывая и теорию. Как только в их управление попадут города - они плотно займутся и ими, но к этому времени теоретические взгляды у Мао уже сложились, что в последующем отразиться на внутренней и внешней политике.

Edited at 2017-10-03 10:38 am (UTC)

Очевидно, что если в России революцию ещё можно как-то привязать к ортодоксальной марксистской теории (в одном левом блоге в ходу концепция "слабого звена"), то в Китае - вообще никак. Иначе картина была бы обратной, и маоисты были бы именно в городах.
Однако в обоих случаях революции хоть и были в аграрных странах, но без пролетариата и зачаточной промышленности не обошлось. Вы описывали эти параллели в начале цикла.
Выходит, что "революции по-марксистски" (городских промышленных пролетариев) происходят далеко не всегда и не везде. Разве что в Парижской коммуне, но и она просуществовала слишком мало. Кроме того, сама по себе пролетарская масса может принять любую идеологию, в том числе фашистскую.
Но и чисто крестьянские бунты почти всегда проигрывали.
А вот революции в аграрных странах, получившие "закваску" индустриального способа производства и столкнувшиеся с колониализмом оказались самыми успешными. Сельские районы дают массу "лишних людей", причём весьма лояльных к идее справедливости и недовольных вторжением западного капитала, а "индустриально-пролетарская закваска" - вооружение и образованных руководителей и теоретиков.
Возможно, это потому, что общество в переходе от аграрной к индустриальной формации оказывается неустойчивым, и именно в этот момент его можно повернуть к какому-то другому, не-либерально-капиталистическому варианту индустриального общества.
А при уже сложившемся капитализме не будет условий для революции до тех пор, пока он полностью себя не исчерпает, как бы коммунисты при этом не пыжились.

==А при уже сложившемся капитализме не будет условий для революции до тех пор, пока он полностью себя не исчерпает, как бы коммунисты при этом не пыжились.==

В общем-то, верно. После следующего цикла про Новороссию я перейду к общей теории кризиса, где буду подробно останавливаться на причинах таких раскладов, которые, в целом, общие для всех. Здесь можно заметить, что для того, чтобы земля рожала "Моисеев" одного кризиса недостаточно - нужны ещё условия. В т.ч. ориентир - куда идти. Современный капитализм даёт высокие стандарты жизни в своей развитой части, поэтому получается, что большинство в случае кризиса на периферии тяготеют к этой красивой картинке, в то время как законы развития социума не позволяют её реализовать везде (иначе сие не капитализм). Поэтому, по большому счёту, нужно, чтобы капитализм рухнул (или серьёзно просел) везде, чтобы начать новое социальное строительство, которое уже не будут отвлекать красивые картинки. Ну, и плюс здесь должны нарисоваться новые средства производства и социальные технологии (что мы уже сегодня имеем по факту).

"нужно, чтобы капитализм рухнул (или серьёзно просел) везде"

Ну, я с этим согласен. Однако я считаю, что "закваску", т.е. некапиталистические социальные структуры, можно создавать и заранее. Как раз те самые "экономные" подпольные организации, способные пережить прессинг и оказывающиеся более эффективными в момент кризиса. Подпольные в широком смысле этого слова, а не только заговорщики-подпольщики. Культурный андеграунд тоже подходит.
Кроме того, капитализм может просесть и в отдельно взятой стране, просто нужно учитывать, что строительство социализма в ней превратится уже в новую холодную войну, в которой "останется только один".

==Однако я считаю, что "закваску", т.е. некапиталистические социальные структуры, можно создавать и заранее.==

Более того, если такую "закваску" не создать заранее, то после краха капитализма - нам светят лишь Тёмные века, после которых любые тёмные пятна капитализма будут восприниматься как детское баловство.

==Кроме того, капитализм может просесть и в отдельно взятой стране, просто нужно учитывать, что строительство социализма в ней превратится уже в новую холодную войну, в которой "останется только один".==

Нового "холодняка" не будет. Если соседи удержаться, то первым делом они к вам придут устанавливать свои порядки и быстро придушат ростки самоорганизации. Именно поэтому последние великие революции (в России и Китае) победили в период ведения Мировых войн. Основным игрокам банально было не до этого.

==Культурный андеграунд тоже подходит.==

Первоначальной закваской может быть что угодно, но в определённый момент времени она должна получить возможность контролировать какие-нибудь ресурсы. Потом начинается конкуренция с другими центрами силы за расширение ресурсной базы. Ну, и победитель - пишет новую главу в истории.

Первый ресурс, на мой взгляд - это коммуникации между людьми в реале.
(Я мог бы написать, что первый ресурс - это денежный и силовой, но он уже оккупирован режимом и преступностью).
Я думаю над небольшими самодостаточными и простыми в создании кружками или ячейками, которые будут искать ресурсы (возможно, неких спонсоров) уже по достижении определенной критической массы.

Возвращаясь к китайцам, теперь мне понятно, почему создание опорных баз правацкие конспирологи трактуют как прояпонский коллаборационизм. Ну они любят упрощать и разоблачать.

==Первый ресурс, на мой взгляд - это коммуникации между людьми в реале.==

Ну, какое-то понимание, конечно, быть должно, но этого, увы, мало. Его нужно конвертировать в денежный и силовой. Понятное дело, что вкусные полянки уже заняты, но других вариантов нет - нужно стараться утвердиться хотя бы на окраинах. Что, например, чревато криминалом. Впрочем, с исторической точки зрения многие революционные группы и выглядели как организованный криминал со стороны властей и обывателя. Увы и Ах.

==Я думаю над небольшими самодостаточными и простыми в создании кружками или ячейками, которые будут искать ресурсы (возможно, неких спонсоров) уже по достижении определенной критической массы.==

Это как бы логично, но сами по себе ячейки первая ступень, но недостаточная - у них должно быть чёткое идеологическое наполнение. А лучше всего, чтобы они сами рекрутировали какие-нибудь ресурсы. Тогда люди и потянуться и проще будет конвертировать количество в качество.

==Возвращаясь к китайцам, теперь мне понятно, почему создание опорных баз правацкие конспирологи трактуют как прояпонский коллаборационизм. Ну они любят упрощать и разоблачать.==

Здесь много было прекрасного. КОммунисты обвиняли Чан Кайши, что он борется с народом вместо отражения японской агрессии, в то время, как коммунисты сами пару раз начинали наступления одновременно с японцами (ещё до единого фронта), что как бэ напоминает дилемму про "трусы и крестик". При желании много чего можно выдернуть из контекста и заделать конспирологию.


  • 1