?

Log in

No account? Create an account

"Никому не избежать битвы. Кто сражается - победит, кто бежит - падёт." Фульхерий Шартрский 11 в.

Previous Entry Share Next Entry
Красные «Моисеи»: Рейд Блюхера-1.
wwold
Голубых-карта

Гражданская война на Урале в чём-то была зеркальной копией событий, происходивших на юге страны (Дон и Северный Кавказ), в чём-то отображала исключительную специфику региона. И как водиться, в дальнейшем обросла нагромождениями мифов, что приводит к их довольно забавным разоблачениям. Когда злостный (по версии советской историографии) контрреволюционер Дутов принимал символы атаманской власти под марсельезу, в то время как конницей в красном отряде Блюхера командовали бывшие казачьи офицеры – братья Каширины. Особенность Урала заключалась в том, что наряду с классическими противниками Советской власти: буржуазией, зажиточным казачеством и сословным офицерством – с большевиками активно боролись представители других социалистических партий. Поэтому не должно удивлять, что в степях и горах уральского региона в яростных схватках схлестнулись Красная и Народная армии, чьи подразделения очень часто ходили в атаки друг на друга под красными знамёнами. Как и на юге России, изначально стихийная самоорганизация масс, приняла характер яростного военного противостояния, в чьём горниле выковывалась новая социальная ткань. В бардаке и круговерти гражданской войны вчерашние победители и проигравшие очень часто менялись местами, что определили маневренный характер противостояния, когда полупартизанские отряды и целые армии, пробиваясь из окружения врагов,  вынуждены были отправляться в длительные переходы, где лозунг «Победа или Смерть!» был обычной рутиной. А выжившие получали шанс начать писать историю с нового листа.

Рейд Блюхера (хотя правильнее его назвать переходом) классический пример действий решительного командира в условиях окружения превосходящими силами противника. С историографической точки зрения ему повезло и не повезло одновременно. С одной стороны, он активно освещался в Советское время, что, однако, привело к его мифологизации, где реальные события были скрыты за коркой идеологической трескотни. К тому же у него не нашлось своего Серафимовича, который не только бы точно, но и художественно ярко изобразил происходящие события. Ну, а ветры перемен подняли на знамёна истории других героев. В итоге рейд как бы был, но внятной литературы по нему нет. Попробуем исправить это упущение.

Ну, а чтобы лучше понимать суть происходящих событий, надо окинуть общую ситуацию на местах. В начале 20 века Урал потерял статус промышленного центра России. Предприятия построенные в XVIII, в лучшем случае, в начале XIX века, оскудение рудных пластов, логистика, построенная на сезонном сплаве по рекам или того хуже – на гужевом транспорте, не могли конкурировать с новыми промышленными районами на юге России. Архаичной оставалась и социальная структура горнозаводских районов, где рабочие были суть крестьяне, прикрепленные к предприятиям и получившие личную свободу только в 60-х годах прошлого века. Поэтому промышленное производство сочеталось с землевладением, а рабочие имели подсобные хозяйства, занимаясь огородами, уходом за скотиной, вплоть до выращивания злаковых. Близки они были к деревне и ментально, поддерживая деревенские традиции и праздники. Экономическая деградация региона приводила к усилению пьянства, воровства и хулиганства. Обратной стороной этой медали была крайняя пассивность горнозаводских жителей к политике, что делало этот край привлекательным для ссылок политзаключённых.

Впрочем, основным контингентом, населяющим территорию края, являлись крестьяне, которые, хоть и были лишены такого бича центральных районов страны, как дефицита земли, тем не менее, в связи с архаикой сельскохозяйственных технологий и климатическими условиями постоянно страдали от неурожаев. Что неоднократно приводила к вспышкам голода, требовавших от правительства больших усилий по ликвидации последствий, и никак не прибавлявшее населению благонадёжности.
Впрочем, в силу неразвитости социальных отношений говорить о каких-то массовых политических движениях не приходится. Даже волнения 1905-1907 года во многом протекали в хаотическом порядке, не подкрепленные разумными экономическими требованиями. Классическим примером служили беспорядке в октябре 1905 года на Катав-Ивановском заводе, где перепившиеся «револьюсионеры», включая женщин, разгромили ряд торговых лавок, а захваченный алкоголь раздавали всем желающим бесплатно. В общем, экспроприация экспроприаторов и лозунги «равенства и братства» воспринимались довольно специфически. Но и такие выступления в силу слабости органов правопорядка представляли серьёзную угрозу для общественной безопасности.

И как бы  ни странно это звучало, но живительным глотком воздуха для экономики Урала стало начало Первой мировой войны. Её затяжной характер определил необходимость перехода всей промышленности страны на военные рельсы. Деятели Военно-промышленного комитета и Земств развернули колоссальную работу по организации производства военной продукции на уральских заводах, достигнув того, что регион стал третьим (после Москвы и Питера) центром по её выработке.

Ну, а откуда были взяты образованные кадры для решения столь амбициозных задач? К ним привлекли находящихся под гласным надзором деятелей политических партий. То есть ссыльных, ибо тогда вольтерьянством, в первую очередь, страдали образованные люди. Так представители либеральных, демократических и революционных партий получили доступ к общественно-экономической жизни. К слову многие из них составили костяк хозяйственных специалистов, работавших и при советской власти: А.П. Спундэ, Н.П. Брюханов, В.В. Архангельский, В.И. Хотимский, М.Х. Поляков, Т.Д. Дерибас. Например, эсер М. Х. Поляков в 1914-1915 гг. отбывал ссылку в Чердынском уезде Пермской губернии, затем работал во Всероссийском бюро Труда при Союзе Земств и Городов (Земгор), затем в заготовительном кооперативе в Челябинске. В 1919-1920 он возглавлял Челябинский губревком, в 1938 г. занимал должность Главного государственного арбитра при СНК РСФСР.

При этом большевики далеко не являлись властителями дум в регионе. По имеющимся в исторической литературе данным, из 145 созданных в марте-апреле 1917 г. на Урале Советов, в 116 преобладали меньшевики и эсеры и только 29 Советов были полностью под контролем большевиков (24 – в Пермской губернии, 5 – в Уфимской). И это в заводских посёлках и городах. Деревня же плотно находилась под опекой эсеров и близких им народников. Их Крестьянский союз долгое время пользовался там безраздельной поддержкой.

Не имея большинства в Советах, большевики переиграли своих оппонентов в воздействии на армию. Последовательные противники войны они находили дорогу к сердцам солдат и офицеров, уставших от тягот мировой бойни. Случившийся февраль многие солдаты, в принципе, воспринимали как манну небесную, снявшую с них тягостную перспективу фронтовой жизни и весьма вероятной смерти. Впрочем, не останавливаясь на этом, большевики развернули активную программу по строительству своих боевых отрядов, которые так хорошо зарекомендовали себя в первую русскую революцию. Так под руководством бывшего офицера Э.С.Кадомцева была организована сеть Боевых отрядов народного вооружения (БОНВ), а в последующем Красной гвардии. Их оппоненты, в т.ч. и среди социалистических партий, очень негативно относились к таким телодвижениям, требуя запрета на создание партийных боевых подразделений. Но здесь карты спутал Корниловский мятеж, где отряды Красной гвардии были активными защитниками революции. Что в дальнейшем сняло обвинение с большевиков в создании вооружённых формирований и ускорило их рост.

При этом надо учитывать, что в создании Красной гвардии и БОНВ принимали участие и представители других партий: меньшевик- интернационалист М.Н. Петров (Курган), левые эсеры Н.А. Андауров (Белорецк) и А.П. Гордеев (с. Ногуши), анархист И. Забегин (Троицк). В Белорецке левые эсеры имели самостоятельные дружины, а в Златоустовском  уезде – составляли основу волостных боевых отрядов народного вооружения. Что заложило дополнительные нюансы в функционирование этих отрядов и в дальнейшем наложило свой отпечаток на происходящие события.

В общем не вызывает удивления результаты выборов в Учредительное собрание, проходившие на Урале осенью 1917 г. За эсеров в четырех уральских губерниях в целом проголосовало 62%, за большевиков – 12% и за кадетов только 5% от внесенных в списки избирателей. В Екатеринбурге, где влияние ленинцев было традиционно высоким и на близлежащих крупных заводах за большевиков проголосовало 56,5% избирателей. В сельской глубинке эсеры лидировали безраздельно – здесь за них проголосовало до 77% избирателей, а в Перми и того больше – 88,8%. В конечном итоге от Пермской губернии в Учредительное собрание было избрано 10 эсеров, пять большевиков, два кадета и один делегат от мусульманского населения.

Впрочем, влияние в армии и собственные вооружённые формирования оказались важнее, чем результаты всенародного голосования. Ну, это известная истина, что «кольтом и добрым словом» можно сделать больше, чем просто «добрым словом».
Несколько иной вышел расклад в Оренбурге, где значительное количество населения губернии составляли казаки. Рост национального самосознания казаков — т.н. "казачий национализм" — ощутимо наблюдался в начале ХХ в. Государство, заинтересованное в казачестве, как военной опоре, активно поддерживало эти настроения, гарантировало определённые привилегии. В условиях нарастающего земельного голода, поразившего крестьянство, сословная замкнутость войск оказалась удачным средством защиты земель.

Впрочем, именно ощущаемая казаками «особость», которая у ряда исследователей выводится как проявление черт отдельного субэтноса, привёло к тому, что казачество если не явно, то подспудно желало, в первую очередь, нейтралитета. Характерно название одной из статей в казачьей газете того времени: «Делай, что хошь – только нас не трожь!». Увы, это было несбыточным желанием, так как богатство и военные возможности сословия привлекали внимание политических оппонентов. А для большевиков, захвативших власть в октябре, активное огораживание своих территорий представлялось как наглядное проявление контрреволюционности, что в свою очередь вызвало оперативный поворот карательной машины нового государства в сторону казачьих областей. При этом никуда не делись противоречия в казацкой среде, которые выделили из сословия, как ярых противников Советской власти, так и её защитников. В то время как Дутов и единомышленники не приняли октябрь - видное место в отряде Блюхера занимали братья Каширины и Томин – бывшие казачьи офицеры и руководители Красной гвардии в Троицке и Верхне-Уральске.

Именно в этих, непростых условиях затянулся узел противоречий, который пришлось разрубать в ходе гражданской войны.

Продолжение следует.



  • 1
Сенкс! Книга Недолина есть в электронной форме ежели что. Хотя меня не впечатлила - много идеологической трескотни. Лучше Плотников - Десять тысяч героев. Чем-то напоминает "Железный поток в военном изложении" Ковтюха.

  • 1