wwold (wwold) wrote,
wwold
wwold

Categories:

Рецензия: Леонид Наумов «Сталин и НКВД».



«Большая чистка» остаётся, по-прежнему, сложнопонимаемым периодом советской истории, где одинаково неверны как выкладки «мемориальцев» (всех расстреляли и посадили невинно), так и патриотов (стреляли и сажали исключительно врагов народ и жалко, что не всех). Историческая действительность, как водится, много сложнее. К сожалению, эта тема долгое время рассматривалась исключительно в идеологических плоскостях, поэтому, не смотря на горы написанных исследований, большинство из них носят тенденциозный характер и не дают общей картины происходящего.

В этом плане книга Леонида Наумова пытается более честно подойти к проблеме, упирая больше на фактуру происходящего, где подводится статистика, а уже на основании её – строятся рабочие гипотезы. Сразу скажу, что всех точек над i книга, увы, не расставляет, но даёт довольно неплохой расклад по действиям органов НКВД в ходе «Большой чистки», что позволяет читателю самому сделать ряд интересных выводов. Ну, и на основании этих исследований делается попытка ответить на ряд злободневных вопросов по данной тематике. Не всегда, на мой взгляд, это получилось убедительно с точки зрения аргументации, но «мозговой штурм» вышел занятный – есть что отложить в памяти для дальнейшей проверки по источникам.

Итак, о чём пишет Леонид Наумов? Во-первых, (сюрприз-сюрприз) в руководстве НКВД отчётливо проявляется деятельность кланов, каждый из которых боролся за место под солнцем и был активным участником событий (в том числе в войне внутри органов). Он выделяется следующие кланы:

1.       Ягоды (как руководителя НКВД);
2.       Северокавказцы;
3.       Туркестанцы;
4.       Группа Балицкого;
5.       Латыши;
6.       Кавказцы.

В последствие к ним присоединился клан Ежова, когда тот принял руководство наркоматом и активно потащил туда своих людей.

Здесь логично предположить, что было в НКВД – относится и к другим структурам государства, где такие властные кланы находились в перманентной борьбе с другими кланами за место под солнцем. Что в силу обострения противоречий между ними могло привести к всплеску кровавого противостояния внутри правящей партии. Впрочем, тему отличных от НКВД группировок Наумов поднимает достаточно опосредовано, поэтому можно констатировать, что они были, но описание их давались довольно размытые.
Усиление репрессий в СССР в конце 30-х было связано с несколькими факторами:

1.       Строительство социализма закончилось, но у власти оказалась узкая группа бюрократов;
2.       Партия переживает кризис ценностей;
3.       Зреет глухое недовольство населения в связи с отличием реальности от декларируемых ценностей;
4.       Растёт опасность новой войны от буржуазного окружения страны.

К слову опыт ужесточения репрессионной политики в период острого кризиса государства уже был - коллективизация. Тогда партия и органы нанесли превентивные удары по неблагонадёжным слоям населения: бывшие белогвардейцы, священники, кулаки. Но даже в условиях Коллективизации, которая проходила со значительными перегибами, нарушением традиционного хозяйствования и последующим голодом – репрессии не набирали столь значимых оборотов. К тому же не затрагивали партийную номенклатуру.

А вот после убийства Кирова, наоборот, обострилась борьба за власть в высших группировках, где к проигравшей оппозиции неожиданно была применена высшая мера наказания (до этого они отделывались исключением из партии и поражением в социальных правах). Сама логика борьбы с оппозицией, в целом, понятна: опасаясь возрождения Германии, после прихода нацистов к власти, группа Сталина стала искать пути нивелирования этой проблемы за счёт поиска союзников в других буржуазных странах (впрочем, и пути договориться с Германией тоже рассматривались), что требовало от государства отступлений от ряда идеологических принципов. Что могло рассматриваться другими оппозиционными кланами, как отход от принципов марксизма-ленинизма. Особенно в случае того, если эта затея окончится неудачей. Тогда сталинская группа могла получить обратку в полной мере. Что объясняло довольно жёсткие решения в сторону оппозиции. Но никак не подразумевало ту вакханалию смерти, которая разыгралась в стране на протяжении двух лет.

 К сожалению, в книге нет ответов на вопрос: почему же завертелась эта машина смерти. Но, в целом, понятна логика событий, которая перевела это решение в процесс автогенерации, что, собственно, и обеспечило столь удручающую статистику этого действа.



Работа по осознание борьбы с врагами народа велась на высоком уровне – даже дети должны были знать: чем занимается нарком Ежов.

Во-первых, сами репрессии надо разделить на, казалось бы, несколько малозависимых друг с другом процессов. Это, собственно, «Большая чистка», которая коснулась, прежде всего, номенклатурных работников, а так же массовый террор, который тоже на несколько направлений. Это удар по антисоветским слоям населений, куда вошли кулаки, бывшие белогвардейцы, священники, дворяне, а так же явно уголовный элемент. Во-вторых, зачистка ряда национальностей, под которую попали латыши, поляки, немцы. Здесь чистили, как номенклатурных работников, так и простой люд.

Если смотреть на логику событий, то, собственно, Сталин и его окружение были заинтересованы в чистке верхов, которое и могло создать в дальнейшем угрозу его власти, а то и жизни. Массовый террор это, скорее, всего требование соратников, которые воплощали свои представления о социальной инженерии в рамках классовой борьбы. И совсем специфически это поняли чекисты, которые, мало того, что получили в свои руки карт-бланш, да к тому же находились в своих региональных вотчинах, до которых не всегда дотягивалось зоркое око Политбюро.

И вот здесь мы имеем перед собой массу любопытных раскладов. Дело в том, что регионы по-разному отреагировали на задачу усиления борьбы с врагами народа на местах. Кто-то активно включился в «резню», требуя новых и новых квот на борьбу с врагами, увеличивая численность репрессированных на порядок от поступивших разнорядок, а кто-то выполнял поставленную норму и не более того. Заметно различное отношение к типу «врагов народа». Кто-то, как например, Берия – активно провёл «Большую чистку», не забыв убрать всех своих конкурентов, а к борьбе с кулаками и националистами проявил заметную умеренность. Кто-то, как Берман в Белоруссии, наоборот, старался лишний раз не трогать партаппарат, но активно боролся с «кулаками», а уж польский вопрос решал как истинный передовик. В общем, налицо достаточно серьёзная независимость местного аппарата на местах и его понимание задач Центра в меру своей испорченности. Ну, а сталинская группа, выпустив «джина из бутылки», столкнулась с тем, что размах репрессий принял угрожаемый и неконтролируемый характер. При этом НКВД, которое итак было государством в государстве, возглавляемая харизматичными и безжалостными руководителями, становилось опасным уже для верхушки страны. Что, я так понимаю, явилось для Виссарионыча неожиданностью. Было потрачено немало времени и усилий на остановку маховика репрессий, а Ежов (к слову верный сталинец) сделан козлом отпущения, которого и обвинили во всех перегибах.

Что можно сказать в итоге? Мы до сих пор смутно представляем структуру и дух того общества. Довольно отчётливо видно, что всесильное Политбюро было далеко не всегда всесильным. Большую роль играло региональное руководство, а информация о происходящем на местах доходила на верхах с большим опозданием. В общем, проблемой административно-командной системы было ограниченное число обратных связей, которые бы позволяли оперативно реагировать на события. Отдельным моментом стояла ротация элит, которую, пожалуй, можно было выносить с властного олимпа только в ходе вот таких репрессий. Особенно это касалось регионов, которые даже в ЦК назвали «царствами» того или иного политического руководителя. Это, кстати, и объясняет тот факт, что в ряде случаев такие репрессии выглядят очищающими, а государственная машина не рухнула от них в одночасье. Более того, такие репрессии, по ощущениям, являются необходимым условием для развития именно социалистического государства. Достаточно вспомнить «культурную революцию» Мао, площадь Тяньаньмэнь и современные чистки в Китае. В общем, это что-то родовое. Поэтому вскрытие этого момента крайне актуально, если мы хотим в дальнейшем понять советские наработки в области управления.

Да-да, я в курсе о деле Карагодина. И его предок моих симпатий не возбуждает от слова совсем. Репрессии носили характер удара по антисоветским элементам, поэтому многие попавшие в оборот персоналии будут, так или иначе, соответствовать эту определению явно или косвенно. При этом изрядную часть усечённых составляли уголовники (в т.ч. матёрые) – что их теперь тоже реабилитировать надо? Проблема в другом: в этот период была нарушена социалистическая законность, а порой творилось и настоящее беззаконие, когда под одну гребёнку подводили всех – и отпетых элементов, и раскаявшихся, и вполне себе преданных советской власти граждан. Можно спорить: каков был процент этих лиц от общего числа репрессированных, но такой расклад по любому не красит ни одно государство. А советское тем более.

В общем, полностью раскрыть тему репрессий не удалось, но определённые наработки по этой теме добавились.
Tags: История, Мифологемы, Репрессии, Рецензии, СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments