Россия между молотом терроризма и наковальней революции.
Проблема современной террористической войны заключается не в том, что на ней убивают людей, и, как правило, мирных жителей. Автотранспорт их убивает в не меньшем масштабе, но почему-то за врага рода человеческого не считается. Проблема в том, что это явление индикатор хвори существующей организационной структуры социума, на чьих противоречиях активно прорастает гидра террористической угрозы. И, по большому счёту, Россия до недавнего времени сталкивалась лишь с элементами такой войны.
Как она будет выглядеть в реалии? Рассмотрим два примера. Во-первых, для активной дестабилизации ситуации в России нужно «взорвать» Среднюю Азию - благо поводов там «вагон и маленькая тележка». Что будет если «сорвёт крышу», например, у 30 миллионного Узбекистана? Это, прежде всего, огромный поток беженцев, который захлестнёт окружающие страны, дестабилизируя обстановку уже там. Малоохраняемое и протяжённое подбрюшье России окажется под ударом многочисленного потока беженцев. Что делать с этими людьми, которые будут стоять в полшаге от смерти, ибо в перенаселённой Средней Азии с многочисленным молодёжным бугром, проблемы избытка населения будет решаться одним путём – ножом по горлу. Бросить их на верную смерть или спасти – как того подразумевают современные гуманные представлений о важности любой человеческой жизни? Вопрос не однозначный, ибо вместе с беженцами таким же плотным потоком будут передвигаться замаскированные боевики и те, кто, случись новая искра – сам станет пушечным мясом террористических армий. Любое из решений в реальности сделает только хуже, а социогуманитарных технологий, способных работать в таких условиях – в России нет.
Второй вариант. В час Х группа боевиков, до этого сконцентрированная в заданном районе, начинает в нём активные действия, которые будут заключаться в поголовном выселении всех жителей района. Кто против – очередь в пузо или ножом по горлу. В итоге на улице оказывает полураздетая и обезумевшая от страха толпа людей, которая разрушит любую работу правоохранительных органов - они просто захлебнуться в проблемах, которые представляют толпы этих испуганных и беспомощных людей. А если таких групп боевиков будет с десяток? Регион, где они будут действовать, моментально погрузится в хаос. И ни Росгвардия, ни армия, ни МЧС адекватно отреагировать на ситуацию не сможет. Не хватит сил и средств, да, в принципе, отсутствует понимание таких угроз и, соответственно, отработанных решений по их предотвращению.
Думаете, я преувеличиваю? Это описание бытия современной Сирии от Андрея Филатова и Василия Павлова:
Как она будет выглядеть в реалии? Рассмотрим два примера. Во-первых, для активной дестабилизации ситуации в России нужно «взорвать» Среднюю Азию - благо поводов там «вагон и маленькая тележка». Что будет если «сорвёт крышу», например, у 30 миллионного Узбекистана? Это, прежде всего, огромный поток беженцев, который захлестнёт окружающие страны, дестабилизируя обстановку уже там. Малоохраняемое и протяжённое подбрюшье России окажется под ударом многочисленного потока беженцев. Что делать с этими людьми, которые будут стоять в полшаге от смерти, ибо в перенаселённой Средней Азии с многочисленным молодёжным бугром, проблемы избытка населения будет решаться одним путём – ножом по горлу. Бросить их на верную смерть или спасти – как того подразумевают современные гуманные представлений о важности любой человеческой жизни? Вопрос не однозначный, ибо вместе с беженцами таким же плотным потоком будут передвигаться замаскированные боевики и те, кто, случись новая искра – сам станет пушечным мясом террористических армий. Любое из решений в реальности сделает только хуже, а социогуманитарных технологий, способных работать в таких условиях – в России нет.
Второй вариант. В час Х группа боевиков, до этого сконцентрированная в заданном районе, начинает в нём активные действия, которые будут заключаться в поголовном выселении всех жителей района. Кто против – очередь в пузо или ножом по горлу. В итоге на улице оказывает полураздетая и обезумевшая от страха толпа людей, которая разрушит любую работу правоохранительных органов - они просто захлебнуться в проблемах, которые представляют толпы этих испуганных и беспомощных людей. А если таких групп боевиков будет с десяток? Регион, где они будут действовать, моментально погрузится в хаос. И ни Росгвардия, ни армия, ни МЧС адекватно отреагировать на ситуацию не сможет. Не хватит сил и средств, да, в принципе, отсутствует понимание таких угроз и, соответственно, отработанных решений по их предотвращению.
Думаете, я преувеличиваю? Это описание бытия современной Сирии от Андрея Филатова и Василия Павлова:
Предложенные Филатовым и Павловым решение одного из вопросов – неплохой пример баланса между хотелками и реально имеющимися возможностями.
Внутренние проблемы и неурядицы подготовили почву для дестабилизации положения, а революции и войны последнего десятилетия отработали тактику и стратегию раскачивания классического государства. В этом плане России нужно будет действовать в сложных условиях, когда одновременно нужно выправлять внутренние проблемы и одновременно отбиваться от специфических внешних угроз, которые будут раскручивать внешние акторы за счёт опять же общей внутренней нестабильности. При этом надо понимать, что существующие проблемы в немалой степени вызваны грандиозными изменения в социальном устройстве мировой социосистемы, поэтому старых решений для выправления ситуации будет недостаточно. Всё это и создаёт тот специфический и противоречивый контент времени, в которым мы живём.
Ну, и, конечно, всё это надо учитывать при составлении, пуская и пристрелочных, деклараций и программ развития. Если мы боимся угрозы террористической войны, то должны устранить причины, которые могут вызвать её на территории страны, а это требует революционных изменений в общественном и экономическом устройстве общества. Если мы хотим провести эти революционные изменения, то должны понимать, что та слабость государственных и общественных органов, которая сопровождает такую перестройку, как раз вызовет активизацию террористической войны. Последняя, при подпитке из внешних источников, будет являться первейшей угрозой для реализации позитивных преобразований. Что вкупе с пониманием того, что не всякая революция оборачивается ожидаемыми результатами – приводит к пониманию того, что складывающаяся ситуация соответствует: или полной безнадёги, или тонкому лезвию бритвы. Но и ничего не делать – нельзя.
А что мы имеем? Кунгурыч ратует за революцию любой ценой, а там всё само собой страстётся. Хрен-на-ны. Если внешние акторы не будут отвлечены на решение своих проблем, то тот хаос, который они будут сеять в стране, запросто заблокирует все позитивные изменения. Ссылка на события 1917 года здесь не уместна, так как именно в это время внешние акторы были заняты разборками между собой (ПМВ), делёжкой контрибуции, а потом либо зализывали раны (Европа), либо продолжали придерживаться изоляционизма (США), то есть значительно сократив своё вмешательство во внутренние дела России и позволив завершится естественному развитию событий. Но, не смотря на это, всё равно керосинчика в пожар подкинули изрядно. А что было бы – будь они в расцвете сил.
Комитет 26 января бросаются в другую крайность, которая отрицает необходимость революционных изменений в обществе. Их декларация - по большому счёту, набор благопожеланий, который, мало того, что не учитывают важных вызовов времени, но и в ряде случаев противоречат друг другу. Собственно, часть членов комитета это понимает, но совместить несовместимое пока не получается. Впрочем, это настолько брутальная задача, что одному человеку не под силу, и для разрешения требует участие междисциплинарных экспертов и комиссий.
Итак, кратко резюмируя, можно сказать, что России одновременно нужно решить две задачи:
1. Устранить внутренние проблемы и перекосы и построить новую социально-экономическую структуру, которая удовлетворяет современным вызовам времени, что подразумевает революционные изменения в обществе.
2. Отстоять право на строительство нового общества в борьбе с внешними оппонентами, включая угрозу террористической войны.
Всё это одновременно. Что подразумевает, что государство будет носить характер Проектного. Данные Проект может сочетать и левые, и правые идеологеммы в том объёме, в котором они не противоречат конечной задаче. Проектностью же и будет осуществляться идентификация «свой-чужой». По большому счёту, Проект должен удовлетворять запросам той части националистов, коммунистов и либералов, которые понимают стоящие перед страной задачи и способы их решения, что подразумевает их объединение не на базе каких-то идеологических идентификационных признаков (коих несть числа), а на базе конкретных задач и путей их достижения. Это и подразумевает создание настоящей Нации.
Ну, и, конечно, всё это надо учитывать при составлении, пуская и пристрелочных, деклараций и программ развития. Если мы боимся угрозы террористической войны, то должны устранить причины, которые могут вызвать её на территории страны, а это требует революционных изменений в общественном и экономическом устройстве общества. Если мы хотим провести эти революционные изменения, то должны понимать, что та слабость государственных и общественных органов, которая сопровождает такую перестройку, как раз вызовет активизацию террористической войны. Последняя, при подпитке из внешних источников, будет являться первейшей угрозой для реализации позитивных преобразований. Что вкупе с пониманием того, что не всякая революция оборачивается ожидаемыми результатами – приводит к пониманию того, что складывающаяся ситуация соответствует: или полной безнадёги, или тонкому лезвию бритвы. Но и ничего не делать – нельзя.
А что мы имеем? Кунгурыч ратует за революцию любой ценой, а там всё само собой страстётся. Хрен-на-ны. Если внешние акторы не будут отвлечены на решение своих проблем, то тот хаос, который они будут сеять в стране, запросто заблокирует все позитивные изменения. Ссылка на события 1917 года здесь не уместна, так как именно в это время внешние акторы были заняты разборками между собой (ПМВ), делёжкой контрибуции, а потом либо зализывали раны (Европа), либо продолжали придерживаться изоляционизма (США), то есть значительно сократив своё вмешательство во внутренние дела России и позволив завершится естественному развитию событий. Но, не смотря на это, всё равно керосинчика в пожар подкинули изрядно. А что было бы – будь они в расцвете сил.
Комитет 26 января бросаются в другую крайность, которая отрицает необходимость революционных изменений в обществе. Их декларация - по большому счёту, набор благопожеланий, который, мало того, что не учитывают важных вызовов времени, но и в ряде случаев противоречат друг другу. Собственно, часть членов комитета это понимает, но совместить несовместимое пока не получается. Впрочем, это настолько брутальная задача, что одному человеку не под силу, и для разрешения требует участие междисциплинарных экспертов и комиссий.
Итак, кратко резюмируя, можно сказать, что России одновременно нужно решить две задачи:
1. Устранить внутренние проблемы и перекосы и построить новую социально-экономическую структуру, которая удовлетворяет современным вызовам времени, что подразумевает революционные изменения в обществе.
2. Отстоять право на строительство нового общества в борьбе с внешними оппонентами, включая угрозу террористической войны.
Всё это одновременно. Что подразумевает, что государство будет носить характер Проектного. Данные Проект может сочетать и левые, и правые идеологеммы в том объёме, в котором они не противоречат конечной задаче. Проектностью же и будет осуществляться идентификация «свой-чужой». По большому счёту, Проект должен удовлетворять запросам той части националистов, коммунистов и либералов, которые понимают стоящие перед страной задачи и способы их решения, что подразумевает их объединение не на базе каких-то идеологических идентификационных признаков (коих несть числа), а на базе конкретных задач и путей их достижения. Это и подразумевает создание настоящей Нации.