Практичный патриотизм.

Есть такое выражение: «патриотизм – это последнее прибежище негодяев», высказанное доктором Самуэлем Джонсоном в Литературном клубе 7 апреля 1775 года и опубликованный Джеймсом Босуэллом в 1791 году. Уже тогда под это понималось, как использование патриотической риторики в корыстных целях (хотя есть и другие толкования). В российской традиции тоже богатая история скептического взгляда на данный термин, а писатель Лев Толстой писал: «Патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти. Так он и проповедуется везде, где проповедуется патриотизм.»
В общем, когда Вольдемар Вольдемарыч озвучил, что именно патриотизм является национальной идеей – его спич выглядел несколько двусмысленно.

Чем же на самом деле является патриотизм? В реальности современное национальное государство (пусть и находящееся в кризисе) есть общность, обладающая относительно единой культурной платформой, способной сформировать общественное разделение труда определённого уровня. Выше идёт лишь региональный и мировой уровень разделения труда, ниже этническая или клановая архаика. Для любого человека, который воспитан в рамках этой культурной платформы, владеет её кодами и однозначно идентифицируется другими, как её носитель – данная система разделение труда наиболее удобная для личной реализации. И чем сложнее это система, тем больше возможностей она предоставляет для этого возможностей. Если в данном государстве развиты высокотехнологичные производства, то это автоматически означает потребность общества в науке и образовании. Что диктует необходимость свежего притока работников во все эти сферы деятельности с соответствующими социальными лифтами. В моноэкономике, как в Ресурсной Федерации, количество этих отраслей ограничено, поэтому и диапазон социальных лифтов ограничен. Попытки же встроиться в другие системы разделения труда приводят к потребности сменить и культурную платформу, что требует времени и усилий, но не гарантирует результат. Поэтому возможности реализации для такого человека в чужой системе разделения труда ограничены.

В общем, усреднённому человеку выгодно быть патриотом и желать развития своего общества, культуры, и углублению на их базе разделения труда. Это один из немногих случаев, когда общественные и личные интересы совпадают. То есть люди, вкладываясь в развитие своего общества,  получают синергитический эффект от совместных приложенных усилий, который возвращается им, как в повышении уровня жизни, так и возможностью более широкой личной реализации.

При этом надо понимать, что как эгоцентричное существо человек получает наибольшие барыши, когда у общества берёт, но не вкладывается в него. Именно такой случай можно подводить под афоризм Самуэля Джонсона. Правда, со временем это приводит к тому, что вклад отдельных граждан в общественное сокращается (ибо дураков пырять на общее ради дяди мало), что приводит к сокращению синергетического эффекта от действий сообща. Общество гибнет вместе с большинством сограждан, проигрывая конкурентную гонку более успешным системам.

Именно поэтому патриотизм, любовь к Родине, любовь к своей национальности/культурной платформе вполне себе практичное действо. Более того, единственно возможное, чтобы избежать досрочного шатдауна в социоэволюционной гонке.
Остался только сущий пустячок – не допустить, чтобы он стал прибежищем (неважно первым или последним) для негодяев.

Впрочем, и здесь всё, в принципе, понятно. Любые действия, ведущие на углубление разделения труда в обществе и технологиях, должны приветствоваться, и наоборот. Ну, и понятно, что халява никогда к углублению оного не приведёт.
В общем, быть патриотом банально выгодно.