wwold (wwold) wrote,
wwold
wwold

Categories:

Вместо рецензии: Рэнделл Коллинз или блеск и нищета западной социологии.

Завершил изучение книги известного американского социолога Рэнделла Коллинза «МАКРОИСТОРИЯ: Очерки социологии большой длительности». Одним из пунктиков, которые привлекли моё внимание был тот факт, что Коллинз один из немногих социологов, которые предсказал распад Советского Союза. При этом прочтение книги оставило о нём приятное впечатление в том плане, что это рационально мыслящий учёный, умеющий трезво и непредвзято взглянуть на проблему с хорошей временной памятью. В предисловии к книге он вполне чётко обозначил причину кризиса современного капитализма, хотя в самой книге об этом нет ни слова, кроме замечания, что раз в ретроспективе происходила смена формаций, то по логике вещей и нынешний капитализм должен на что-то поменяться.

Тем не менее, по сравнению с ведущими российскими исследователями - это вчерашний день, ребята. Мой же интерес к данной литературе связан с тем, что есть некий внутренний комплекс, который утверждает, что раз на западе живут хорошо, то и социология, т.е. наука о функционировании оного преуспевающего социума, должна у них быть поставлена так же на отлично. А до нашего дикого бандустана эта мудрость не доходит, как в силу нашей ленности, так и в силу конспирологического заговора. Плотные тенета «заговора» в данном случае прорвало издательство «URSS», которое стабильно снабжает добротной литературой научного направления. Ну, а лень пришлось бороть лично.

Как я уже говорил выше, ничего нового я в этой книге не обнаружил. Прежде всего, потому, что эти истины более позднее исследователи, в т.ч. российские, уже просклоняли во всех направлениях и, что не менее важно - многие из них значительно расширили. Тем не менее, книга оказалась крайне важна в плане понимания текущей ситуации в западной социологии (включая ориентирующийся на её российский сегмент). А так же показала, почему Запад более успешен в геополитическом плане.

Дело в том, что социология (особенно с приставкой Макро) даёт механизмы функционирования общества, которые, при некоторой доработке, можно транслировать в историческую перспективу. Так вот идеи и методологии касательно функционирования общества, полученные в западной гуманитарной науке, хорошо обкатываются в многочисленных think tanks (фабриках мысли), которые любые дельные идеи доводят до практического воплощения. Ну, а соответственно, потом это обкатывают на практике, получая дополнительные эмпирические данные, которые опять же идёт в дело. А западный Субъект стратегического действия получает необходимые инструменты для своего дальнейшего успешного функционирования.

В отличие от Запада наши исследователи либо сидят на грантах, которые чётко обозначают область исследований, либо являют малозаметными частниками, отлучёнными как от финансовых потоков, так и от серьёзной практической деятельности. Всё это приводит к тому, что грантоеды в лучшем случае догоняют западный «обоз» (причём, я и бы здесь выделил неплохих мир-системщиков Гринина и Коротаева), в худшем – камлают ровно то, что заказывает идеологический хозяин. Независимые исследователи, в принципе, находятся вне поля практической деятельности, поэтому довольно сложно проверить всю революционность их выкладок на практике.

Именно наличие такого механизма, который позволяет оперативно внедрять в управляющие системы новые социогуманитарные инновации, позволили условному Западу на некоторое время выиграть первенство в социосистемной гонке.

Так почему же нищета? Дело в том, что наличие успешного механизма внедрения социальных инноваций для бесконечного торжества не достаточно. У западного проекта есть свой аксиоматический базис, на котором зиждиться его социогуманитарная мощь. Так вот, как и его коммунистический коллега, он имеет явные идеологические изъяны, которые трогать если не запрещено, то не рекомендуется. Причём, отсев здесь достаточно строгий, что приводит со временем к формированию внутреннего полицейского, который тормозит перед этим невидимым барьером. В первый раз с его явным признаком я столкнулся, когда читал Пер Бака с его изумительной теорией Саморганизованной критичности. Не смотря на то, что его теория весьма красиво ложиться на историческую ретроспективу, в т.ч. объясняя наличие многочисленных кризисов (типа войн и революций), сам Пер Бак пролетает это пункт на полных порах, выдавая унылые идеологические речёвки. В этом отношении Коллинз с ним похож. Есть вещи, которые он не может обойти, поэтому тщательно пытается развернуть в сторону своей теории. Например, многострадальная демократия с удельным количеством голосующих. Сейчас уже не является загадкой, что современность в данном вопросе сформировало общество массового производства и потребления из конкурирующих между собой технологических зон. Тем не менее, Коллинз с упорством достойным лучшего применения продолжает натягивать «сову» демократии на «глобус» средневековья, где массовые голосования были не реализуемы по ряду практических и технологических моментов. Эти отрывки в его книге наиболее утомительны и нудны для прочтения. В общем, сильная аналогия с забронзовевшим позднесоветским истматом, а кризис, как говорится, не за горами.

Поэтому цельной картины происходящего у западных социологов не наблюдается. Отдельные, вполне себе работающие, теории активно используются, но в основном для деструктивного начала. Либо осознано, либо неосознанно (по принципу: хотели как лучше, а получилось как всегда – ИГИЛ тому пример). В общем, западный научный официоз, в условиях надвигающегося кризиса, не готов дать адекватную оценку реальности. А каковы возможности западных внесистемщиков, я, к сожалению, не знаю.  

Отсюда, вытекают, собственно, и российские проблемы. Если западные политики получают в руки изначально кривой инструмент управления, то нам они стараются подсунуть его с заведомо негодной инструкцией. В итоге нет ничего удивительного, что мы находимся на обочине социосистемного развития. Ориентироваться по кривому компасу, который, вдобавок, ещё подпортили – вряд ли возможно с успехом.

Что же касается талантливых одиночек и альтернативных коллективов, то, как я уже говорил, им не хватает ни финансирования, ни отлаженного механизма перевода их изысканий в практическую плоскость. Без последнего все их теории – лишь красивая игра разума.

Всё это приводит к чёткому пониманию: мы приехали. «Мы» в данном случае можно понимать достаточно широко: от государства российского до мир-системы в целом. Как функционирует общество мы: не понимаем, да и понимать нам не разрешают. Что приводит к тому, что существующие структуры деградируют, а замена им не готовиться. Ну, если не считать за полноправную замену таковых головорезов из ИГИЛ или православных джихадистов из Новороссии. Сие печально.

Впрочем, вернёмся к Коллиензу. Многим, наверное, интересно: как он предсказал распад СССР. Очень просто. На базе своей геополитической теории. Оказывается, что у СССР протяжённые границы, которые окружают многочисленные недруги, и которые вот, сюрприз-сюрприз, весьма накладно защищать. После этого делается вывод, что СССР банально надорвётся, поддерживая свою оборонку. Что, в общем, и случилось. При этом никаких валлерстайноских заморочек про нюансы развитие Мир-системы – всё просто и утилитарно. А поэтому вполне правдоподобно.

Где же порыта собака? И почему его современники не разглядели эти вполне очевидные вещи? А ларчик открывается просто. Если бы Коллинз ещё более глубоко посмотрел на экономику СССР, то он обратил бы внимание не только на несопоставимость размеров между капиталистическим и социалистическим блоками, но и на конкурентную базу. То есть дальше начинается чистый Паршин с его «Почему Россия не Америка». Если брать классическую конкуренцию, то находящаяся большей частью в холодных климатических условиях Россия, с её безумно растянутой инфраструктурой и изначально скудным прибавочным продуктом, в принципе, не должна была стать одним из лидеров мир-системы. С точки зрения ресурсной теории Россия государство ошибка, которое невозможно. Но она есть, и за это нас не очень любят западные рационалисты. А главное не понимают (как, впрочем, и наша элитка), что неотделимой особенность России являются её особые экономические и политические инновации, которые позволяют компенсировать неблагоприятные обстоятельства своего местоположения. В принципе, вся история страны, пожалуй, с Московского царства и есть попытка русского стратегического субъекта даже не обогнать, а поддерживать паритет, исходя из скудных условий существования. В итоге доподдерживались до статуса второй Сверхдержавы. Но надо понимать, что и цену платили соответствующую.

Пока не задули бесшабашные ветры Перестройки коллеги Коллинза, если не понимали это, то, как минимум, чувствовали. Они ещё помнили, что Европа, а не Россия легла под гусеницами блицкрига, поэтому не особо сомневались, что СССР к трудностям не привыкать, поэтому уж что, а границы они свои оборонят, а положение страны Советов считали вполне стабильным. Коллинз в данном случае смотрел на проблемы более примитивно, но ему повезло: именно в этот момент советское руководство заблудилось в своих теоретических построениях, поэтому решило отказаться от своей исторической специфики. Что привело к тому, что упрощённая теория Коллинза оказалась вполне работоспособной для СССР. Его предсказание свершилось – он оказался на коне макросоциологических исследований, что, однако, запрограммировало дальнейшее использование упрощённых или ошибочных теорий и методов в качестве социогуманитарного инструментария.

Именно такова, на мой, конечно, субъективный взгляд, ситуация в современной западной (а учитывая обстоятельства и мировой) макросоциологии.

Tags: Рецензии, Социальная эволюция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments