Государство и общество через призму социальной эволюции-2.
Крушение славянского «Титаника» и восстание из пепла
Когда наш современник окидывает своим взором десятилетие перед монгольским нашествием, то первое, что приходит ему в голову – феодальная раздробленность. И действительно непрерывные свары князей изрядно ослабили военные возможности Руси, однако, это к классическому феодализму отношение не имело. В отличие от Западной Европы князья с дружинами подолгу не задерживались на одном месте, переходили на другой «стол», осуществляя «коловращение» по земле. Дружины не оседали на одном месте, но бывали во многих частях страны, тем самым являясь объединяющим фактором для большой и рыхлой страны. В тот период суть власти на Руси заключалась в сакральном княжеском роде Рюрика-Сокола. Семья была «формой» державы, мистически соединяясь с землёй в обоих смыслах этого древнерусского слова «землёй-народом» и «землёй-территорией».
Корпоративное правление Рюриковичей, названное «корпоративным сюзеренитетом», давало члену семьи ощущения «причастия», присоединения к «земле», выделяя ему её часть. Проблемы и сложности во внутренней политике Руси становятся понятней, если представить её как огромную частную компанию, где княжеское семейство занимало ведущие управленческие посты, распределённые согласно старшинства и влияния. По мере выбывания одних членов рода, остальные передвигались на их места, совершая своеобразное коловращение по ступеням иерархии. Это так называемое лествичное право лествиничное право , когда верховная власть переходила к старшему в роду.
Чем плохо лествичное право? Скажем так, что эта историческая альтернатива по распределению властных полномочий (вместе с Русью и Великой степью) почила в бозе. Дело в том, что каждый конкретный князь был мало заинтересован в развитии той земли, где он оказался владетелем. Во-первых, через несколько лет он мог переместиться на другой «стол» для кормления; во-вторых, именно первая причина начинала диктовать князьям логику высасывания ресурсов из своих земель для борьбы за лучшие «столы». Причём использование иностранной военной силы было вполне обычным и не зазорным явлением. Проведя исторические параллели, можно заметить, что именно таким классом сейчас является крупная бюрократия в России. Её задача сводиться не столько к развитию своего подразделения – сколько к аккумуляции средств для достижения более высокого положения в бюрократической иерархии (лучшего «стола» для кормления).
Однако, не смотря на тот факт, что в целом лествичное право было легитимно в глазах элит и простых людей того времени, процесс поиска альтернативных решений присутствовал на протяжении всей эпохи Киевско-Новгородской Руси:
- сын наследует отцу, но как младший соправитель своего родственника (Игорь Рюрикович с Олегом);
- сын наследует отцу, но при соправлении матери, а полноту власти получает, лишь продемонстрировав свою силу и удачу (Святослав);
- Право на великое княжение добывается в кровавой борьбе без правил с братьями (Владимир Святославович и его сын Ярослав Владимирович Мудрый);
- сын наследует отцу при обязательной поддержке двух братьев (Ярославовичи Изяслав, Святослав, Всеволод);
- старший сын наследует отцу без каких-либо условий (Мстислав Владимирович Великий, сын Владимира Всеволодовича Мономаха).
Не трудно заметить, что построение «властной вертикали» на Руси шло в процессе социальной эволюции, когда изменившиеся обстоятельства диктовали новые условия для распределения властных полномочий. Основной проблемой был постоянный рост Рюриковского семейства: даже прорежаясь в постоянных междоусобицах, род постоянно рос в течение поколений (1-1-1-3-24-14-21-49-81-85-113-104), что приводила к многочисленным сложностям при определении уровня старшинства, отречения младших ветвей от власти, рост князей изгоев.
В итоге это привело к двум альтернативам: либо к гражданской войне между братьями до одного победителя, либо к приданию лествинице более легитимного права. После нескольких масштабных «выпиливаний» в семействе Рюриковичей победило классическая лествиница. Однако и здесь князья стремились занять и более почётный «стол», и закрепить свой предыдущий за младшим членом своего рода. Именно этот принцип был реализован на съезде князей в Любиче в 1097 г., когда было принято решение «не преступать предела братнего» и «отныне же каждый да держит отчину свою». Разделение Руси на четыре соперничавших ветвей Рюриковичей состоялось: Ольговичи, Изяславичи, Ростиславовичи и Юрьевичи. Это привело не только к усилению внутреннего противостояния перед монгольским нашествием, но и продолжение дробления территорий, контролируемых той или иной ветвью Рюриковичей. Как результат: исчерпание военно-экономических ресурсов данных территорий и закономерное введение внешнего управления (Орда).
Восстание из пепла.
Почему же воссоединение русских земель пошло под эгидой захолустной Москвы, а не богатого Новгорода, гордого Полоцка и великокняжеского Владимира? Окунёмся в эту эпоху. Всё было прагматичней. «Отец», как считается, русской государственности Александр Невский не придумывал ни чего иного, и только по недомыслию современников украшен венцом азиатского выбора, как Даниил Галицкий прозападного. Если сравнивать жития этих князей современников, то действовали они сугубо рационально и весьма схоже друг другом:
- Утверждать личную унию своего стола с соседним богатым «общерусским» столом;
- Отражать те попытки внешней экспансии, что возможно отразить, и пытаться за счёт покорности отвести силы, выглядящие непреодолимыми;
- Пытаться закрепить за своими родственниками и союзниками столы на спорных территориях Полоцкой и Смоленской земель (или хотя бы сдержать там наступление Литвы).
В общем, пыталась Русь-матушка найти решения по возникшим обстоятельствам. По мнению Н.Клёнова (чей труд я активно использовал для написания данной главы) апогея ситуация достигла в 1281 году, когда Андрей Александрович Городецкий, использует для захвата власти наиболее мерзкий пережиток «коловращения» - приглашение иностранного войска. В 1281, 1282, 1285, 1293 году он приводит на Русь татарские рати, которые не только разоряют страну, но и ставят князей в заведомо проигрышную ситуацию касательно внешнего управления, от которого они теперь должны были зависеть полностью. Тем не менее, была сформирована «антиандреевская» коалиция, которая пыталась найти своё решение данного вопроса. Это и опиздюливание татарских ратей с войском Андрея Александровича в 1285 году, и поиск покровителей в других татарских улусах. И в первую очередь упор на развитие своих территорий. И если космополит Андрей Городецкий благополучно сгинул во тьме веков (и даже в наше «просвещённое» либеральное время не нашлось ему певцов), то идеи Дмитрия Александровича Московского и Михаила Ярославовича Тверского плодотворно воплотились в будущем.
Именно два пограничных княжества Московское и Тверское интуитивно нащупали скользкую дорожку по выходу из сложившейся ситуации: единение князя со своей «землёй». А суть её до банальности проста, но как она была нова для русского мира того времени. Образ тверского князя Михаила Ярославовича казнённого в Орде, стремительно ворвался в русскую литературу ХVI века, стал ярчайшим напоминанием того, что первым из многочисленных прав государя является право умереть за свою землю и свой народ:
«Аще аз где уклонюся, а отчина моя вся в полону избиении будут, а того умрети же ми есть, то лучше ми есть ныне положите душу свою за многия душа».
Как всё просто. Вот то качество, которое интуитивно ждёт от своих вождей русский народ. И которое нынешние «вожди» являть никак не желают. И с этой точки зрения становиться понятен поступок Муаммара Кадаффи, который принял мученическую смерть за свою страну и народ. И не случайно образ Михаила Тверского «Грозные очи», окончательно утверждённого в русском пантеоне святых именно московской властью, оказал серьёзное влияние на формирование этики правящей элиты всего русского «национального» государства, для которой позором стало не подчинение «царю» и не мучительная смерть, а отступление хоть на поле боя, хоть в переплетениях сложной интриги.
Вот в принципе и основная суть того ноу-хау, которое позволило «безродному» Московскому княжеству шагнуть в большую историю. Ну, а о перипетиях дальнейшего государственного строительства я поразмышляю в следующем посту.