?

Log in

No account? Create an account

"Никому не избежать битвы. Кто сражается - победит, кто бежит - падёт." Фульхерий Шартрский 11 в.

Мы – не рабы! Но кто при этом наши дети?
wwold
Мы – не рабы! Но кто при этом наши дети? - Информационный портал


Давно понятно, что стратегически наша элита давно подписала себе "смертный" приговор. В "кавычках", потому что смертный, прежде всего, для элитарного положения. Но "парни" не останавливаются на этом - они реально хотят, чтобы "кавычки" были убраны, а после сами-знаете-чего за всеми без разбора элитариями гонялась улюлюкающая толпа людей и линчевала на первом встречном столбе. Уже сейчас, после принятия законов о ЮЮ, их инициаторов можно смело тащить по 282 статье за разжигание ненависти внутри общества.
И, да - конечно же, нужен список "героев". Народ должен их знать в лицо! Дабы не ошибиться-то со столбиком потом(.


В июне 2012 г. в России произошло беспрецедентное событие: в Госдуму и в Совет Федераций было внесено сразу 9 законопроектов, нацеленных на разрушение прав семьи и родительства. Поспешность и одномоментность их принятия, привлечение политических тяжеловесов в лице В.И. Матвиенко, означали чрезвычайную важность этого процесса для сил, озабоченных рассечением незыблемой связи «родитель-ребёнок» и уничтожением семьи в России

В фарватере удара выступили два ключевых законопроекта: №42197-6 ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам осуществления социального патроната и деятельности органов опеки и попечительства» и №3138-6 ФЗ «Об общественном контроле за обеспечением прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей».

Это – механизм переформатирования отношений между государством и родителем, и решают оба закона одну и ту же  задачу, лишь подходя к ней с разных сторон.

ЮВЕНАЛЬНЫЕ ИГРЫ С СЕМЬЁЙ

Закон о социальном патронате отменяет конституционные понятия: неприкосновенность жилища, сохранность личной и семейной тайны и презумпцию невиновности. Он позволяет работнику опеки придти в любую семью не по просьбе её членов, к примеру, о помощи, а просто профилактически. Так сказать, заглянуть на любой выбранный под настроение «огонёк». И рассмотреть под лупой субъективного взгляда и саму семью, и место её обитания.

При этом для чиновника возможность определять право родителя продолжать называться таковым, разрешить семье прежнюю спокойную жизнь или «предписать» ей разорение – искушение посильнее испытания славой и деньгами. К тому же, деньги тут тоже могут присутствовать – как внешний стимул для проведения чиновником работы именно с этой семьёй, изъятия именно этого ребёнка.

Причин для такого интереса всегда много: конфликт кого-то из членов семьи с родственниками, соседями, врачом, учителем, тем же чиновником. Квартирный вопрос, когда нужно освободить приглянувшуюся жилплощадь. Наличие в семье умных, здоровых, воспитанных дошкольников. Да мало ли чего ещё.

Критерии оценки семьи – ах, что за девичья рассеянность! – законодателем снова не прописаны, поэтому чиновнику есть где разгуляться. И в итоге абсолютно законно, не боясь судебного преследования, забрать приглянувшегося ребёнка.

Садизм ситуации таков, что забрать его можно либо сразу, либо потом – поиграв, как кошка с мышкой, предложив при этом семье подписать некий документ, который носит название «Договор о социальном патронате» и декларирует возможность ещё на какое-то время оставить ребёнка в семье под залог выполнения родителями требований социальных служб.

Отсрочка приговора является чудовищной ловушкой: требования патроната опять-таки не определены законом и могут быть самыми различными, вплоть до абсолютно невыполнимых, но родитель, ложно воспринимающий договор как дополнительный шанс сохранить ребёнка в семье, не раздумывая, даст на него свое письменное согласие, а значит, по факту, подпишет согласие на изъятие ребёнка в случае невыполнения им условий опеки.

И это – ключевое во всей ситуации. Это – письменное собственноручное согласие родителя на отобрание ребёнка. Детали тут второстепенны. Иезуитский ход: согласно закону о договоре, в предмет соглашения между двумя субъектами государство не вмешивается: «Вы ведь между собой договорились?!» И поэтому это согласие не имеет обратного хода. Это – именно собственноручное согласие на разлуку.

Итак, ребёнок выбран и отобран у родителей. Став вместо «маминого» «государственным», со статусом социального сироты, он перемещён в стены детского дома, под опеку его директора, который до сей поры пока ещё единолично распоряжается информацией о ребёнке, планирует его будущее и несёт за него ответственность. В силу реализации введённого в систему образования и здравоохранения механизма подушевого финансирования, директор детского дома весьма рад этому «приобретению» - каждая новая душа под его опекой означает для него стабильность материальной базы учреждения.

Вот тут и выходит на сцену второй закон – об общественном контроле за детьми-сиротами. Он провозглашает создание нового коллективного игрока на этом поле – всероссийской сети общественных наблюдателей за жизнью сирот, с главным федеральным уполномоченным и его региональными подчинёнными. Как у господина Астахова.

Read more...Collapse )