Украинские уроки-2: Есть ли на Украине фашизм?
Мост китайско-вьетнамской дружбы в Лангшоне.
Пока россияне, затаив дыхание, внимают новостям с Украины, считая происходящее потрясением вселенной, напомню, что центр глобализации давно сдвинулся в азиатско-тихоокеанский регион. В районе Парасельских островов во вьетнамской экономической зоне, китайская государственная нефтегазовая компания CNOOC (China National Offshore Oil Corp) установила, под прикрытием нескольких десятков военных кораблей, нефтяную платформу HD-981, для глубоководной добычи нефти. Попытка кораблей береговой охраны Вьетнама воспрепятствовать деятельности китайцев привела к тому, что китайцы протаранили один из вьетнамских кораблей и при помощи водяных пушек и навалов оттеснили, пользуясь преимуществом в численности и тоннаже корабли вьетнамских ВМС от платформы. Ситуация в зоне событий крайне сложная.
Что вызвало не только противостояние на море, но и беспорядки на суше в провинции Ха Тинь, в 250 километрах к югу от Ханоя, где уже погибли 16 китайских и 5 вьетнамских рабочих. В разжигании беспорядков власти Китая не преминули пожурить нынешнего мир-системного гегемона. Последний трудолюбиво окружает своего конкурента военными базами, обхаживая по этому поводу и Вьетнам. Последний как бы не против военной базы, но хочет, чтобы она была российской – в Камрани. Что, в связи с противоречиями в регионе, запутывает ситуацию окончательно.
Для чего я сделал это отступление. Дело в том, что неприязнь этих двух стран идёт со времён первой войны между социалистическими государствами в 1979 году. Да-да, дорогие мои, вполне себе социалистические страны имели между собой достаточно кровопролитные столкновения, что говорит о том, что среди них были существенные различия. То же самое можно сказать про фашистские государства.
Фашизм через призму солидарности общества.
Вильгельм Густолофф – лайнер построенный для досуга и путешествий немецких рабочих. До начала войны успел сделать около 50 рейсов.
Во-первых, надо принять к сведению, что в силу традиции в России фашист означает лютый, непримиримый враг. Это отзвук Великой отечественной войны с её неизгладимыми жертвами. И сделать с этим что-либо трудно, да, по большому счёту, не нужно. А вот для оценки и анализа событий такой подход контрпродуктивен. Поэтому к этому идеологическому течению я буду подходить хладнокровно.
Что бы там не говорили великие о фашизме в прошлом - его суть заключалась в создание солидарности в обществе в связи ужесточением конкуренции Технологических зон (где существовал весь спектр независимых технологий). Связано это было, с одной стороны, с созданием национального государства, где пролетариат кроме своих цепей – имел ещё Отечество, с другой, с необходимостью национальных элит вести борьбу за внешние рынки для развития экономик своих стран. Среди развитых стран, каждая из которых может соотноситься с отдельной Технологической зоной, было реализовано несколько вариантов такой солидарности, связанной, прежде всего, с наличием ресурсной базы.
Для либерального запада это было реализовано через перераспределение ресурсов между обществом, полученных от экономического ограбления колоний. Советский Союз такого себе позволить не мог ни идеологически, ни практически, поэтому использовал внеэкономическую эксплуатацию населения, но с учётом справедливого дележа, произведённых благ, что, в общем-то, оказалось реальностью. Понятно, что такое перераспределение стало возможно благодаря особой политической системе, где элита имела власть политическую, но не связанную с капиталом. Страны же Центральной Европы, особенно учитывая их поражение в Первой мировой войне, не имели возможность эксплуатировать колонии, в то же время не желали форматировать свою политическую систему, что было связано с полной заменой элиты на новую. То есть либеральную форму солидарности они не могли поддерживать экономически, коммунистическую - политически. Что привело к третьему варианту солидарности масс в период тоталитарных войн: фашизму и национал-социализму.
Ресурсной основой этого типа солидарности стало ограбление либо определённой категории граждан внутри страны (по этническому или религиозному принципу), либо ограбление окружающих стран (причём, не обязательно колоний). На базе этой идеи граждане должны были сплотиться вокруг государства под эгидой: «не говори, что государство должно сделать для тебя, говори, что ты можешь сделать для государства». Что помогало реализовать нехитрый принцип «империи для нации + курицу в суп каждому рабочему». Дальше всё зависело от конкретных обстоятельств. Италия, например, сконцентрировалась на колониальной политике и ограбления близь лежащих стран, но, учитывая свой незначительный военно-экономический потенциал, завязла в Северной Африке и Балканах, где регулярно получало люлей даже от отсталых аборигенов. Большинство стран было не способно даже на это, где тихо, а где масштабно геноцидили несогласных, но без излишних перегибов характерных для того времени, а вот Германии была уготована иная роль.
Германия жаждала реванша за поражение в Первой мировой, где она, практически в одиночку, несколько лет противостояла всему остальному миру. Причём, окончательное поражение было вызвано не столько военными победами Антанты, сколько революцией внутри страны. Поэтому Германия, обладающая значительным военно-экономическим потенциалом, и хотела реванша, и могла себе его позволить. Есть ещё один нюанс, который полностью изменил послевоенное отношение к фашизму. Немецкий национал-социализм внимательно относился к расовым вопросам, разделив людей на расу господ и недочеловеком, в то время как остальные фашистские государства были к этому вопросу более терпимы. Например, итальянские евреи оказали существенное влияние на становление фашистского строя в Италии. А преследование их началось уже на закате войны по личному требованию Гитлера. В итоге миру стала широко известна нацистская форма фашизма, которая запятнала себя массовыми убийствами и геноцидом населения по этническим и другим признакам. Но, в целом, большая часть населения Германии было довольно своим положением. Вплоть до капитуляции в мае 45 года немецкие войска оказывали упорное сопротивление войскам антифашистской коалиции. Упорством в окопах они доказали, что внутри нации солидарность не была пустым звуком.
А что же Украина?
Прежде всего, надо заметить, что изменилась внешнеполитическая ситуация. Компрадорская элита Украины просто не может поставить на повестку дня задачи консолидации масс под знамёнами национальной идеи. Тем не менее, политику, методы которой можно однозначно сопоставить с реалиями 20-40-х годов 20 века она проводит. Где порыта собака?
В силу олигархического характера власти на Украине мы видим её дальнейшую трансформацию в крайнюю форму неолиберализма с олигархами, как движущей силой этого процесса. В результате чего условное национальное государство Украина должна превратиться в корпорацию-государство Украину.
Касательно внтуриобщественного устройства мы чётко видим, что о классическом (итальянском) фашизме и немецком национал-социализме не может быть и речи. Можно говорить о том, что фашистские/нацистские группы, существующие и участвующие в современных украинских реалиях, совершенно иначе используются внешними и внутренними акторами. Как я уже говорил ранее, фашизм/нацизм исповедует принцип решения экономических вопросов за счёт ограбления либо части граждан, либо ближайших территорий и стран. И вот здесь отряды нацистов более чем подходят украинским олигархам/неолибералам (и их забугорным хозяевам) для задач модернизации экономики страны под новые лекала. И их вполне устраивают методы, которыми достигаются эти цели.
Что имеем? Некие «перцы» раскрутили галицийскую идентичность, итак склонную к нацизму, как основную проектность Украины. В силу своей социально-экономической убогости существовать она могла только за счёт внешнего притока ресурсов. В случае Украины донорами выступали русскоязычные регионы юго-востока. Лишь за счёт их ограбления был возможен нацистский ренессанс на Украине. Задача же олигархов была несколько иной: снижение уровня социальных обязательств перед обществом, плюс перераспределение доли общественного пирога в свою пользу. В том числе за счёт некоторого количества опальных олигархов, чью интересную собственность можно под шумок отжать. В последующем боевые отряды нацистов можно было использовать в качестве полицейско-карательных сил, для дестабилизации обстановки в России или, банально, зачистить, ставшие ненужными излишки боевиков.
Именно поэтому на Украине вполне уживаются немыслимые при классическом национал-социализме вещи. Такие как крышивание бизнесменами еврейской национальности нацистских боевых отрядов. Хотя по логике вещей дело должно было упереться в национализацию собственности граждан еврейской национальности или хотя бы перераспределения её среди расово правильных бизнесменов. И такой лозунг на майдане присутствовал. Другое дело, что нацистские укровожди изначально были подконтрольны неолиберальной составляющей украинской элиты, поэтому все из них, кто проповедовал «социализм» были зачищены или вразумлены, и остался, как это водится, один голый нацизм.
Что можно сказать в заключение. Ситуация на Украине в корне отличается от ситуации в центральной Европе в 20-40-х года прошлого века. В экономическом плане мы имеем дело с реализацией крайней формы неолиберализма, который использует для достижения своих целей нацистские боевые отряды с соответствующими методами достижения поставленных задач. В этом плане с классическим фашизмом или немецким национал-социализмом процессы имеют мало общего. Однако, учитывая, что слово фашизм стало в России нарицательным и означает лютого и непримиримого врага – использовать данный термин вполне возможно. Так как современный неолиберал для России – это и есть лютый и непримиримый враг.
Здесь нужно сделать одно замечание. Для левых таковым врагом является капитализм, поэтому у них существует знак равенства между капитализмом и фашизмом, включая либерализм. Это весьма грубая трактовка, которая в своё время подложила серьёзную «свинью» коммунистической идеологии.
Украинская корпорация-государство будет иметь отличный от фашистского государства прошлого генезис и трансформацию. Чтобы изучить его тонкости нам нужно знакомиться не с тектоникой тоталитарных войн прошлого века, а с реалиями Центральной и Южной Америки, где такие структуры обкатывались под крылом Соединённых Штатов с 50-х годов прошлого столетия. Но об этом поговорим в следующий раз.