По следам двух мировых войн: Два народа.
Зацепило. В инете идёт одна рецензия на «Дни Турбиных» за другой. Не читал, старый фильм не смотрел, а нового и подавно не надо. А обратил своё внимание на то, что современный кинематограф пытается заново переиграть и переосмыслить крах Российской Империи (РИ) через переживание его отдельных членов в бытность привилегированных, а теперь выносимых жизнью на обочину истории. Для них это была драма, крушение не только устоявшихся жизненных стандартов, но и всего, впитанного с молоком матери, мировоззрения. Современный кинематограф страшно далёк от всего этого, а переосмысление этой истории через иные ценности превращается в фарс.
Но, впрочем, я не о том, что не читал, но осуждаю)). Попался мне на днях сборник исторических статей о Первой Мировой Войне. Я уже давно подбираюсь к этой тематике, особенно учитывая, что отечественная историография крайне скудна. Тем более, что именно она подвела РИ к своему историческому концу. В ней, как и во многих кризисных поворотах истории, особо ясно проявились проблемные стороны имперского общества. Причём, нельзя очернять и поливать грязью весь этот период, который был не только полон трагических развязок, но и доблести, и отваги, и высокого воинского духа. Да, РИ была менее готова к войне, чем остальные страны участницы. Тем более достойны те, кто в этих сложных условиях сумел стоять насмерть и побеждать. Если проводить аналогию с 1941 годом, то, не смотря на катастрофические поражения РККА, именно в этот период действовал самый успешный танковый ас гвардии старший лейтенант Дмитрий Фёдорович Лавриенко за которым числиться подбитыми 52 немецких танка. Достойны славы и особого уважения те, кто в труднейших условиях добивался победы. Многие решения, опробованные в ПМВ потом буду с успехом применены большевиками и в годы Гражданской войны, и в Великую Отечественную.
«Забытая война и преданные герои» под редакцией Н.Нарочницкой меня заинтересовала в первую очередь тем, что представляла собой сборник, где были представлены два десятка авторов. Как показывает практика, из такого количества обязательно кто-то окажется увлекательным рассказчиком и интересным историком. В целом сборник мне показался скучноватым, но кое-какие моменты привлекли внимание. Например, о формировании чехословацких военных подразделений в России. Так вот армейские подразделения формировались у нас, а «правительство» - Чешско-Словацкий Национальный Совет, призванный возглавить борьбу за политическую независимость Чехии и Словакии - во Франции. Камень будущего послевоенного раздора закладывался уже тогда. Но история повернулась иначе.
Статья Ю.В. Рубцова «Первая мировая война в трудах русской военной эмиграции» рассказывает, как переосмысливала русская военная иммиграция прошедшую войну. Если в СССР историография ПМВ была опутана цепями идеологических запретов, то цвет военной аристократии, оказавшейся за рубежом – пытался искренне разобраться в происшедшей трагедии. Этот вопрос рассматривается под разными углами: и ошибки стратегического планирования, и неготовность экономики страны к такому долгому и острому напряжению сил, и незарубцевавшаяся психологическая травма Русско-японской войны.
Но есть ещё один фактор, на который указывают исследователи, и который будет интересно обсудить. Это качественный состав офицерского корпуса в ПМВ.
К началу войны русская армия насчитывала свыше 40 000 офицеров, кроме того, около 40 000 были призваны по мобилизации. В ходе войны получили производство в офицеры ещё около 200 000. Непосредственные боевые потери составили свыше 71 000 человек. При этом кадровый офицерский состав выбыл уже в первый год кампании. В результате наиболее распространенный тип офицера – потомственный военный (во многих случаях и потомственный дворянин), носящий погоны с десятилетнего возраста (окончивший кадетское училище и военное училище), воспитанный в духе безграничной преданности престолу и Отечеству – практически исчез.
Согласно А.В.Геруа (генерал-лейтенант, участник Русско-японской, Первой мировой войн, Белого движения) то, что не смогли сделать радикальные движения в мирное время – «помогло сделать всеевропейское побоище, первой жертвой которого сделались профессиональные кадры армии». Со многими десятками тысяч человек из запаса в армейскую среду проникли и укоренились радикальные антигосударственные и пацифистские настроения, воля армии к сопротивлению была безвозвратно утеряна.
С ним солидарен А.Л.Мариюшкин (полковник, участник Первой мировой войны и Белого движения) «как неосмотрительно и легкомысленно было эту самую надёжнейшую из ценностей растратить так непроизводительно впервые месяцы войны, когда легло 75 процентов лучшего офицерского состава. Его уже не смог заменить тот суррогат зачастую буквально безграмотного прапорщика, который наскоро фабриковался во время войны».
И они были не одиноки в своей оценки качества профессиональной военной кости и вооружённого народа. Тот же А.В.Геруа в книге «Полчища» предлагал необходимость перехода от системы «вооружённого народа», от «милиции» к профессиональной армии. «Современные полчища» - так он именовал разложившиеся в годы мировой войны армии, сформированные на основе всеобщей воинской повинности – «всеобщего вооружения народа», значительно лучше служили целям свержения существующего политического режима, нежели защиты Отечества от внешних врагов.
Заметим, что эту точку разделяли не все, но многие. Тем показателен этот момент. Армии других воюющих держав состояли из отмобилизованного и вооружённого народа, но и в следующей мировой войне, которая превзошла по своему размаху все прочие, всеобщая воинская повинность была обязательным явлением. Тем интересней сравнение с СССР во Второй мировой. Та же гибель кадрового офицерского состава в первый год войны, вполне возможная неизжитая психологическая травма предвоенных чисток у высшего комсостава. Усугубляет ситуацию прерывание военной и военно-теоретической традиции Российской империи и СССР. И как результат РККА включается в перманентную мобилизацию в условиях хронической нехватки кадрового состава, когда мало-мальски образованный человек попадал на краткосрочные офицерские курсы, а крестьянские сыны, как и три десятка лет до этого - одели солдатские шинели. Если считать эмигрантскую аналитику адекватной – Советская власть после этого была обречена. Однако РККА не только пережила серию катастрофических поражений, но и постепенно вернула себе стратегическую инициативу, и как закономерный итог – штурмом взяла «логово зверя».
Вот и ещё один кирпичик в картину крушения Российской Империи. В это время западные страны завершили формирование национального государства, где пролетарий, помимо своих цепей, мог потерять и Родину, которая потихоньку допускала его к своему управлению через предоставление избирательного права и манила строительством государства «всеобщего благоденствия». Россия же переживала распад сословного общества, которого манили западные ценности и одновременно вызывали ярое отторжение среди различных слоёв населения. Конечно же, эта противоречивая ситуация ослабила русское общество в период его тяжелейшего напряжения. РИ не успела провести социальную модернизацию своего общества, что в условиях ужесточившейся межгосударственной конкуренции – являлось отсталостью.
Совсем иной путь предложили большевики. В отличие от запада, где по определению человек являлся социальным животным, чью животную сущность надо было ограничить законом, а функция надзора была выдана государству, в СССР человек (в широком толковании – народ) являлся носителем духовности, которую можно и нужно было явить через воспитание и изменение среды обитания (в том числе и экономической). На западе лояльность покупалась через «подкуп» и «наказание», в СССР через стремление к идеалу (часто недостижимому). Не смотря на утрированость данной схемы (реальность была на порядок сложнее) – результаты были закономерны: стремление к (недостижимому) идеалу всё равно давали больше результатов, чем классические «кнут» и «пряник». Потеря и остановка стремления к идеальному в последующем нивелировало этот социальный инновационный аспект, так как «кнут» и «пряник» в западном обществе был реализован более рационально.
Два совершенно разных результата в Мировых войнах является следствием позиционирования взгляда на народ, как действующую силу общества. В РИ это был период глубокого разложения сословного общества, где его раскол был обеспечен за счёт противоречий в формулировке дальнейшего общественного развития. В противоположность империи - в СССР был сформулирован и находился в фазе мессианского развития свой взгляд на человека/народ как основной движущей силы истории, что сформировало идеалистический подход на человеческую натуру. Тем не менее, этот идеализм был адекватен для решения кризисных задач своего времени, так как только он предполагал высвобождения для них тектонической энергии народных масс.