Рецензия: Периферийная империя Бориса Кагарлицкого.

«Есть логика намерений и логика обстоятельств, и логика обстоятельств сильнее логики намерений». И.В. Сталин

Я неплохо отношусь к марксизму, но неважно к современным марксистам. Одну из сущностей марксизма метко очертил А.Фурсов в своей статье «Биг Чарли»:

Маркс довольно рано понял, что экономическая теория сама по себе не может объяснить долгосрочного экономического развития, как сказали бы теперь, экономического развития в longue duree; long run economics должна обладать историческим измерением, т.е. должна быть элементом более широкой и качественно более сложной и многомерной теории, чем экономика с ее одномерным homo oeconomicus.

Величие марксизма заключалось это первая попытка междисциплинарного осмысления накопленного научного знания в социогуманитарной сфере. И не только осмысления, но и создания на этой базе всеохватывающей картины мира, которая не только описывала прошлое человечества, но и давала возможность предсказать его будущее. Повылезавшие со временем ошибки относились не столько к самому методу – сколько к устареванию тех междисциплинарных блоков, из которых был создано марксистское учение. Однако марксисты предпочитают считать свой метод непререкаемой догмой, забывая проверять те кирпичики, из которых он был создан изначально.

Тем не менее, как только марксисты выходят из замкнутого круга и начинают использовать современные социогуманитарные разработки, как их метод сразу начинает играть новыми гранями и оттенками. Именно такой предстаёт книга Б.Кагарлицкого «Периферийная империя: циклы русской истории» , где в вовсю используется мир-системный анализ, а не классовый подход. Именно потребность подстраиваться к существующим мир-системным правилам определяет весь драматизм русской истории, срывает налёт мистицизма с загадочной русской души, выставляя вместо неё голый прагматизм обстоятельств.

Например, миф о создании государственности на Руси. Разбирая предыдущие версии о благотворном влиянии «зело цивилизованных» скандинавских конунгов на диких славян, которые, во-первых, мелкой кучкой покорили невообразимые русские просторы, а во-вторых, через поколение-два сами предались этой славянской «дикости» или же доморощенные были о мистическом озарении исконно-славянской государственности для которой, вдруг, наступило самое то (как по Ленину: «Вчера было рано, завтра – поздно) – понимаешь, что у каждой из версий есть один существенный недостаток – они не объясняют: почему именно тогда можно стало говорить об образовании древнекиевского государства в классическом понимании этого термина. На самом деле, в те незапамятные времена существовало достаточно развитых обществ, не уступающих по своему развитию раннему государству, но имеющих иное общественное устройство (Е.Гринин и А.Коротаев выделяют 6 типов и подтипов аналогов раннего государства). Государство было одним из элементов социальной эволюции. Ко времени создания Киевской Руси, государство стало довлеющим способом решения вопроса об общественном устройстве, что, однако, не означало, что все народы и племена дружно двинуться по этому пути. К слову многие так и не двинулись – вплоть до сегодняшнего времени. Для славянского этноса определяющим оказался возникший к этому времени торговый путь «из варяг в греки», а ещё более важный «из варяг в персы». Именно потребность в контроле за порядком на торговых путях, а так же в возможности снимать пенки с товарооборота позволило оседлать среднерусскую равнину княжеским дружинам, а в последствии начать трансформацию аморфных славянских (и не только) племён в единое древнерусское государство. 

Проблема использования мир-системного анализа в том, что, совмещая междисциплинарные направления, оно требует от исследователя широкой эрудиции. И, как правило, одиночные исследователи страдают однобокостью. Это характерно и для Б.Кагарлицкого, который делает упор на экономический фактор. Это, например, хорошо видно по главе посвящённой постмонгольскому периоду. Возвышение Московского княжества он относит за счёт преференций по сбору налогов для Одынских правителей (что имело место), хотя именно Московское княжество (как, впрочем, и Тверское) выступило инноватором русского социального строительства того времени   .

Характерной особенностью Московского государства стало то обстоятельство, что именно в это время Запад стал стремительно превращаться в Сердцевину Мир-Системы, и, соответственно, центростремительные силы развития стали выстраиваться вокруг него – в том числе формируя Периферию мир-системы. Отброшенная с основных торговых путей (доступ к морям был надолго закрыт), находясь в тяжёлой климатической зоне, однако, обладая достаточными сырьевыми ресурсами Россия того времени (что актуально и сейчас) была обречена на периферийное развитие. Одним из достоинств данной книги является наглядное представление того, что в естественных условиях Периферия развивается всегда медленнее Сердцевины Мир-Системы. Россия обречена отставать от своих западных конкурентов. Но начиная с Московского княжества, была сформирована особая государственная система, которая была вынуждена модернизировать государство сверху методом рывка и очень часто репрессий. Именно поэтому Борис Юльевич назвал свою книгу «Периферийная империя». В России сформировался такой подход, что в гонке социальной эволюции она противопоставляет естественной быстроте развития Сердцевины – централизованное и скачкообразное развитие на Периферии. Только такое напряжение сил и средств позволяло России не отставать от своих конкурентов. И вся социальная ткань была пропитано этой идей, которая выражалась и в особом пути развития, и преданном служении государству, и в, пусть и негласном, общественном договоре между элитой и народом. Понятное дело, что были постоянные отступления от модели, но насущные обстоятельства выживания государства требовали продолжения такой политики на новом историческом уровне. Та же Сталинская модернизация – есть яркое подтверждение данному выводу. И в 80-х назрел новый скачок, так как в хрущёвские времена была просрана возможность эволюционного развития государства и экономики.  Но модернизации не последовало, мы сошли с исторической модели развития (пусть и тяжёлой, но необходимой для выживания), нового и эффективного ничего не придумали, а, значит, медленно и верно превращаемся в самую настоящую Периферию – только без механизма «волшебного пендаля», который не позволял нашему государству вылетать на обочину истории.

Кратко резюмируя: Россия в силу своего географического и исторического положения попала в поле притяжения действующих мир-системных законов, которые выталкивали её на Периферию развития. Именно благодаря необходимости форсировать развитие государства централизованным способом, было эволюционно создана своеобразная система общественных отношений, которая позволяла достаточно эффективно решать эту задачу. Прежде всего, это солидарное устремление всех слоёв населения в работе на благо отчизны. Далеко не всегда эта картина была идеальна, тем не менее, даже в период жёсткого притеснения и репрессий лояльность сословий своему государству преодолевало не только центробежные силы распада, но и хватало на модернизационный задел. Этот факт и определял для иностранцев загадочность русской души: игнорирование собственных интересов ради общественных. На самом деле инстинктивно или на уровне рефлексов было выработано понимание того, что без единения усилий и альтруизма – частный эгоизм индивидуумов приведёт в конце-концов к гибели государства и большей части тех же индивидуумов. Наш альтруизм это не божественный дар свыше – это эволюционная необходимость слабых объединить свои усилия, чтобы выжить.

Как всегда рекомендация: читать, думать, спорить.