wwold (wwold) wrote,
wwold
wwold

Бойцы и философы-2: Призма ДТИ.

Ненасилие бесконечно выше насилия. Но послание ненасилия предназначено для тех, кто знает, как умирать, - а не для тех, кто боится смерти. Если у человека нет такой смелости, я хотел бы, чтобы он культивировал искусство убивать и быть убитым, а не трусливо бежать от опасности. М.Ганди




Развивая старую тему о единении боевых единоборств и философии, хотел сначала остановиться на банальном аспекте пользы здорового образа жизни. Однако и в эту, казалось бы далёкую тему, вторглись мысли, поднятые Д.С.Чернавским в своём незаурядном труде «Динамическая теория информации». Поэтому поговорим и здоровье, и об устаканивании сложности каждого конкретного философа через занятия боевыми единоборствами.
Когда речь заходит о том, чтобы поддерживать в норме физическую форму, то сразу возникает вопрос: а почему нужно выбирать именно единоборства. Это далеко не самый оптимальный вид спорта, вдобавок не лишённый вероятности получения травмы. На самом деле, если задача стоит только в том, чтобы поддерживать гибкость и тонус членов – достаточно заниматься: плаванием, лыжами, велосипедом или пробежками. Примерно в такой последовательности касательно пользы для здоровья. Растяжку даёт йога, внутренние равновесие – цигун. И в принципе не обязательно ради этого бить друг друга по морде, а потом красоваться на совещании подозрительными припухлостями, которые далеко не все люди ассоциируют с благородным спортом;). Тем не менее, не отрицая иных вариантов, я замечу, что боевые единоборства для философа – это оптимальный путь к совершенству, как, впрочем, философия для хорошего бойца.
Попробуем разобраться с этим утверждением в призме Динамической теории информации. Люди, склонные к философии, постоянно погруженные в мыслительный процесс, в ходе которого, во-первых, они часто оперируют абстракциями (иногда сильно отличающимися от реальности); во-вторых, постоянно анализируют горизонт вероятности бытийных вопросов (спектр которых может быть необычайно велик). В первом случае, человек может окончательно потерять связь с реальностью и жить в мире абстракций, как например, Григорий Перельман  – это, прежде всего, проблема самого человека, плохо интегрированного в наш мир. Хуже другое, когда этот человек начинает переносить свои абстракции (далёкие от реальности) в наш сложный и неумытый мир. Такой человек, обладая интеллектом и популязаторским талантом, вполне может покорить своими выкладками сердца людей, что очень часто приводит не к благим результатам, а к кровяке и хаосу.  

Почему же абстракции философа часто далеки от реальности? Во-первых, сама человеческая цивилизация, по мере своего развития, старается создать благоприятные условия для своих членов, когда человек вырастает в мире лишённом многих опасностей. Люди банально не сталкиваются с реальными трудностями, а за трудности принимают – неудобства.

Второй важный момент, что человек философского склада хуже подготовлен к встрече с такими трудностями. В силу особенности своего мышления при встрече с опасностью - его мозг начинает лихорадочно перебирать многочисленные варианты развития событий. Внешне это выглядит как подвисание. То есть человек может быть реальным интеллектуалом с развитыми умственными способностями, но в данном случае они служат для него плохую службу – его процессор перегревается от бесконечных и бессмысленных обсчётов вариантов возможного будущего. По сравнению с философом обычный человек в случае опасности оперирует лишь незначительным числом таких вероятностей, соответственно, его выбор существенно снижается, что уменьшает как время подвисания для принятия решения, так и возможность выбора  лучшего варианта для реакции, так очень часто любая реакция лучше, чем отсутствие оной.

В-третьих, нормальным людям не нравятся неприятности и они стараются их избегать, что, с одной стороны, правильно, а с другой – мешает человеку достоверно погрузиться в сложность этого мира.

Выход напрашивается один: тренировать свой организм для встречи с такими неприятностями. Так сказать, повышать свой уровень сложности восприятия мира. Тренировать можно методом поиска неприятностей на свою ж…пу, что простительно для безрассудной юности, но выглядит странно для взрослого человека. Именно поэтому боевые единоборства прекрасно решают эту задачу.
Во-первых, принимая сознательное решение о занятиях спортом, которое может обернуться травмой, вы автоматически поднимаете свой уровень сложности, так как вы должны быть морально готовы к такому исходу и будете делать максимум возможного, чтобы избежать этой участи. Это дисциплинирует.

Второе, боец учиться контролировать свой внутренний диалог. Что для философа необычайно важно, так как подвисание во время поединка чревато как раз той самой травмой. То есть он учиться автоматически выбирать необходимые решения, не погружаясь в бесконечный обсчёт возможных вариантов. Это трудно, но является необходимым условиям для успешной спортивной карьеры, да и жизнь упрощает изрядно.

Третье, участвуя в спаррингах, человек снова добровольно повышает свой уровень сложности, так как схватка требует наибольшей концентрации усилий и духа (как подсказал один мой товарищ – здесь происходит встреча со своим сверх-Я), что потом даёт богатую пищу для осмысления своей как физической, так и духовной составляющей. Это контролируемый вариант «приключения на свою задницу», так как в нормальном спортзале под контролем опытного тренера и старших сотоварищей – шансы получить критическое обострение заметно ниже.

Остановившись в данной теме на нюансах Динамической теории информации, я уже не буду расписывать дальнейшие плюсы: что без хорошей физической формы занятия единоборствами затруднительны и вы при должной настойчивости эту форму приобретёте. Философия единоборств имеет глубинные корни, что позволяет обогатить свой внутренний мир духовным опытом великих мастеров прошлого, так и размышлениями своего сенсея и старших товарищей. В мире повышенной сложности такая философия более чем актуальна, так как родилась под гнётом проблем этого мира и соответствует их вызовам. Занятия единоборствами это и чувство товарищеского локтя, так как оно особо остро проявляется при совместно преодолённой жизненной сложности (даже, если эта сложность была связана с взаимным мордобоем).

Я могу продолжать и дальше, но не вижу смысла «преумножать сверх сущего». Заниматься единоборствами трудно (особенно на первоначальном этапе), но эта трудность компенсируется сторицей своего внешнего и внутреннего самосовершенствования. Поэтому моё мнение: каждый уважающий себя философ, чтобы соответствовать жизненной сложности, должен заниматься боевыми единоборствами. Впрочем, замечу, что и обычным бойцам на определённом этапе потребуется погружение в философию. Дело в том, что сформировав в процессе тренировок совершенный физический и психологический организм, он должен научиться его грамотно и эффективно использовать не только на ринге и спортзале, но и в миру. Для него повышение сложности происходит за счёт интеллектуального расширения видимого мира.
ЦК цикает, а ЧК чикает.


Одним из примеров того, что значит повышенная сложность понимания жизни – это распад СССР.
В СССР в силу своей концепции и обстоятельств строительства была заложена модель социального государства, где жить (это касается позднего периода) было легко. Иногда скучно, иногда неудобно, но при выполнении ряда правил - не сложно. И за это социальное завоевание была заплачена солидная цена. Люди, перестав сталкиваться с реальными трудностями, постепенно утрачивали представление о сложности этого мира. Вдобавок эта сложность постоянно скрывалась, подменяясь простоватыми идеологическими подделками. Граждане позднего СССР напоминали детей. В чём-то избалованных, в чём-то простых и светлых, а в чём-то корыстных и непродуманных, но именно детей, которые раскрашивают мир в яркие цвета своих фантазий. О чём в последствии многим пришлось пожалеть, так как уровень сложности повышался одновременно с проблемами упавшими на их «детские» головы.

Тем не менее, была в советском сообществе особая страта людей, которая, в силу своих профессиональных обязанностей, имела повышенную сложность понимания жизни – это работники спецслужб. Для соответствия этому происходил тщательный отбор сотрудников, обучение и тренинги, а также отбраковка при выполнении профессиональных обязанностей. Эти люди были на порядок лучше подготовленными к сложным жизненным коллизиям, и именно эти люди, по мнению С.Кургиняна, были тем аттрактором, на который рухнула распадающаяся страна.  В конце-концов это вылилось в долгоиграющего президента, бывшего сотрудника одной из спецслужб, а так же в своеобразный базис, который разнокалиберная либерастня именует Чекизм.

Они оказались наиболее приспособленные и подготовленные для такого стремительного развития ситуации и закономерно заняли серьёзное место в иерархии современного общества. Впрочем, это не остановило дальнейшей деградации системы, как, в своё время, не помешало остановить саму катастрофу. Прежде всего потому, что спецслужбы в СССР были инструментом, а генератором приказов для него, а в широком понимании – смыслов и самой власти - была верхушка партии, собранная в ЦК. Дабы обезопасить себя от своих же репрессивных органов ЦК чётко бдело, чтобы спецслужбы не завели своего смыслового аппарата (то есть не стали генерировать философию власти). Эту проблему, как ни кто иной, видел Ю.Андропов, который начал модернизацию подведомственных ему структур с целью построения такого органа, который бы заменил собой генератор власти - ЦК. История эта темна, такой орган он так и не построил, а то, что сделал, было лишь пародией (тем не менее, многие андроповские выкормши оказались активными участниками перестроечного процесса, что показывает, что суть проблемы он улавливал правильно). Моё мнение в том, что ему в данном случае, при наличии хорошего уровня сложности, банально не хватало философского ядра, которое бы занялось генерацией смыслов (так как изначально такое ядро в структуру спецслужб не закладывалось. Хотя тот же Дзержинский, Берия и Андропов вполне увлекались такой идеей).  Это конкретная аналогия с бойцом, который представляет из себя совершенный механизм для решения поставленных задач, но лишён понимания: в чём же заключаются его задачи. История знает не мало примеров, когда такие люди уходили на кривую дорожку.

Именно отсюда растёт противоестественный союз Чекизма и Либерализма, который в полной мере раскрылся во времена президентства Путина, когда, с одной стороны, его окружали выходцы из спецслужбистской страты, а с другой – экономические советники либерального толка. Первые поддерживали скрепы расползающейся на части страны, вторые – формулировали смыслы о том – как жить стране дальше. И именно с Андропова завязался этот удивительный союз, который в конце-концов отформатировал нашу страну до сегодняшнего состояния. Так как на тот момент ЦК с идеологией коммунизма стремительно утрачивало функцию формирования смыслов власти, а наиболее привлекательным для её замены показался либерализм. Я вполне допускаю, что Ю.Андропов хотел провести глубокую модернизацию всей идеологии, в т.ч. и либеральной, но, в силу обстоятельств, сделать это не смог или не успел. Впрочем, это уже тема отдельного исследования.

История крушения СССР это наглядный пример того, как важно, чтобы  в обществе были люди, обладающие повышенным пониманием сложности жизни, при этом в их составе должно генерироваться философское ядро, способное сформировать новые смыслы в ответ на исторические вызовы. Ещё раз перефразирую А.Фурсова, что для победы в современном мире – необходимо сочетать в себе дух кшатриев и интеллект брахманов, то есть боец должен быть философом, а философ – бойцом. И никаких противоречий в данной трактовке нет.
Tags: Динамическая теория информации, Единоборства, Кризис, Спорт, Философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments