Добавим немного алармизма: Самоорганизованная критичность (СК) и современность-1.
«Если мы проиграем, мы погибли, если выиграем, то столкнёмся с новой задачей»
Когда в предыдущих постах речь шла о Теории Саморганизованной критичности (1, 2), то одной из задач, конечно же, являлся разбор текущей ситуации и процессов ближайшего будущего.
В целом, можно подтвердить теоретические выводы, что человеческой цивилизации подходит модель Самоорганизованной критичности, которая развивается через череду катастроф. При этом попытки их отложить (не решив текущие противоречия), как правило, приводит к возникновению ещё более масштабной катастрофы. Верно и то, что наиболее «мягким» способом их нейтрализации – являются управляемые «катастрофы», которые путём краткосрочного увеличения насилия, разрушают препятствия для дальнейшего развития. Наиболее наглядным примером такой методики выступает Индустриализация и Коллективизация в СССР, которые хоть и привели к ненормальному для мирного времени числу жертв среди населения, но обратной стороной медали обеспечили победу во Второй мировой войне и статус супердержавы для страны. Что, как бы цинично это не звучало, компенсировало понесённые при «катастрофах» потери.
Однако у метода «управляемых катастроф» есть существенный недостаток, о котором можно сказать, перефразируя известный афоризм Клаузевица: воевать управлять «катастрофами» сложно. Ошибки приведут лишь к деградации существующей ситуации. Поэтому риск, поэтому сложно - а не судят только победителей.
В этом плане ситуация и России, и в мире, в целом, схожа. Проблемы назрели, их надо как-то разрешать, но все решения упираются в невозможность их разрешения относительно мирными средствами, а результаты силового противостояния непредсказуемы.
Немного о сути неумытой реальности.
Арестовали слесаря после вызова на протечку в Обкоме. Он, осмотрев место аварии, задумчиво сказал, что здесь всю систему менять надо. Старый советский анекдот.
Чем отличается сложность политики управляемых «катастроф» от обывательского взгляда на действительность – можно рассмотреть на примере России. Считается, что «главвред» или, наоборот (в зависимости от взглядов), в стране – ВВП. То есть все «танцы с бубнами» осуществляются вокруг одного человека, где его смена - уже достаточное условие для дальнейшего развития страны. В этом убеждении трогательно переплелись и правая, и левая оппозиция.
Впрочем, из исторического экскурса известно, что изначально ВВП был выбран арбитром на стрелках, борющихся между собой кланов (то есть по криминальному определению «смотрящим»). Со временем «смотрящий» сам набрал изрядной силы, что поставило его во главе наиболее могущественного сообщества, который, впрочем, не выходит за рамки «первого среди равных». В этом плане его политика до недавнего времени сводилась к выстраиванию равновесной системы между кланами и борьбу с нарушителями «общих договорённостей».
Таки да – такую систему можно назвать путинской – благо окончательно она сформировалась и устаканилась при его правлении, но не движущей силой. В лучшем случае – он серьёзный стабилизатор системы. Что, впрочем, не снимает с него ответственности за происходящее – назвался «груздем», так полезай в «кузовок» со всеми вытекающими бонусами и оплеухами. Его уход, вне зависимости, от причин – её дестабилизирует, но не изменит сущности. Так вот, управляемые «катастрофы» это быстрое изменение сущности системы при целенаправленном на неё воздействии. Например, при смене «движетеля» системы.
Сейчас такой «движетель» банальная жажда обогащения, которая может быть приправлена, тем или иным, идеологическим соусом. Вторая существенная особенность – вывод части управленческих рычагов в «серую зону», то есть неподконтрольную (и часто невидимую) для общественного мнения. Что ведёт к быстрой криминализации такого способа управления обществом. Где-то такая схема стала обыденностью, как в странах Третьего мира, где закутана в многослойные покрывала глянцевой демократии и политкорректности. Например, на благословенном Западе в такие игры разрешается играть только элитариям определённого уровня. Это для них, а не простых эльфоамериканцев, существуют офшоры и неоколониализм транснациональных компаний. По мере усиления кризиса, эта привычка будет болезненно проявляться и во внутренних делах – зело удивляя эльфоевропоамериканцев.
Даже у нас, с меньшими возможностями по лакировке действительности, изрядная доля обывателей отрицают такую системную картину, а посему ими легко манипулировать. Особенно этим славится оппозиция.
Уход ВВП приведёт к новому кризису существующую систему, оставшуюся без жёсткого и авторитетного «смотрящего», но никак не повлияет на клановый характер элиты, её привычку решать вопросы в полукриминальной «серой зоне», не избавит её от груза накопившихся проблем. Где попытка отложить их на потом уже не проканает. Ситуация в данном случае очень нехорошо напоминает состояние дел столетней давности, когда «кровавого упыря» свергли, а вот что делать дальше не подумали, что привело к закономерному ухудшению ситуации в стране и смене политической силы на более дееспособную.
«Движок» управляемой «катастрофы».
Так почему же именно «катастрофа», которой к тому же надо управлять? Дело в том, что современное общество (даже в России) является весьма сложной системой, где действуют многочисленные изменяющие (положительные) и компенсирующие (отрицательные) связи. Проследить и выявить законы управления каждой отдельной связи вполне возможно (особенно, если смотреть на вещи здраво и открыто), а, но потянув за эту «ниточку», сразу наталкиваешься на необходимость отслеживать её взаимодействие с другими «нитями», которые, соответственно, взаимосвязаны с другими. В общем, получается сложный и многоуровневый «гордиев узел», которым сложно манипулировать. Иногда, действительно, проще разрубить. Здесь так же можно заметить, что в условиях форсированного развития вытягиваются несколько «основных» нитей управления, а другими банально пренебрегают, что делает такую систему роста эффективной, но богатой на разного рода структурные перекосы. Здесь часто приходится определятся: либо рискованный быстрый рост, либо формирование компенсирующих связей, которые частично блокируют развитие.
Сложность изменения существующей общественной системы можно описать следующим анекдотом:
Приехал кардиохирург на сервис - движок своего железного коня показать. Разговорился с автослесарем:
- Сколько получаешь?
- 15 000 за месяц. А ты?
- 15 000 за операцию.
Автослесарь начинает философствовать: типа, и ты, и я с моторами работаем – только платят нам по-разному. Почему?
Кардиохирург усмехнулся:
- Сейчас объясню. – Открывает капот, где работает движок, и говорит. – А теперь ремонтируй.
Любое вмешательство в работу сложных общественных систем – это провоцирование её на кризис. Чем более запущено состояние дел, тем более тяжёлые последствия ожидают систему. В нашем случае, который подразумевает необходимость её серьёзной перестройки, можно говорить именно о «катастрофах». И хорошо, что они будут управляемые, а не бесконтрольное сваливание в хаос. Впрочем, даже управляемая «катастрофа» не подарок для населения, которая подразумевает различные политические и экономические обострения вплоть до реалий Гражданской войны. Понятно, что политикам «мирного» времени будет достаточно сложно объяснить населению: для чего тому нужно терпеть лишения и убытки. Более того, результат таких действий не предсказуем и чреват серьёзными последствиями для проигравших – о чём, весьма доходчиво, напоминает судьба Временного правительства в России. Поэтому переход в режим управляемой «катастрофы» подразумевает наличие либо очень веских причин, как правило, не оставляющих иных вариантов для элитной группировки, либо особый склад вождя и ядра стратегического субъекта действия (ССД), склонного к рискованным решениям (что часто свойственно радикальным силам).
Здесь можно сделать несколько обобщений касательно перехода в режим управляемой «катастрофы»:
- Наличие назревшей ситуации, требующей жёстких решений;
- Формирование Субъекта стратегического действия (ССД), способного взять на себя их реализацию).
При этом сам ССД должен удовлетворять ряду положений, иначе он превращается в группу радикалов, которые способны лишь перевернуть «лодку» вместо смены курса и упорной работы на «вёслах»:
- Наличие современной теории, либо существенно модернизирующую старую, либо формирующей новую онтологическую картину мира. В обоих случая должна быть сформирована концепция, определяющая необходимость серьёзных системных изменений;
- Элитное (контрэлитное) ядро, обладающая достаточной пассионарностью и тактическими навыками для решения поставленных задач;
- Формирование новой этики, оправдывающая в глазах населения более чем жёсткие действия новой элиты.
Немного у Субъекте стратегического действия (ССД).
Военное дело просто и вполне доступно здравому уму человека. Но воевать сложно. Карл фон Клаузевиц
Расшифруем предыдущие тезисы касательно ССД. Первое, что должен уметь ССД по словам А.Фурсова – обладать Знанием о мире вплоть до «зловещего интеллектуального превосходства». Любой ССД вырастает из нового источника знания, как ВКП(б) выросло из марксистской теории и на данный исторический этап это знание должно быть передовым и отвечать историческим вызовам данного общества:
Поздно пытаться отвечать на вопросы, когда столкнулся с ними на практике, это надо делать раньше, много раньше: ССД и должен формироваться прежде всего как информационный (знающе-понимающий) субъект, как субъект обладающий мощным знанием, а следовательно, обоснованной программой действий. Генетическая, эмбриональная фаза развития ССД –информационная.
В этом плане интересна реакция на текущий кризис как либеральных, так и марксистских учений индустриальной фазы развития. Кроме как застой – её сложно интерпретировать. Разве что по мере усиления кризиса либеральная теория всё больше упирается в тактический и стратегический тупик, а марксистская требует реванша, впрочем, опираясь, прежде всего, на доводы, что оппоненты не справились, хотя сами даже не смогли грамотно обыграть причины крушения СССР.
По большому счёту, все теории индустриальной фазы развития транслируют популистские речёвки, которые условно можно уложить в следующее положение: «лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным», но предложить конкретные решения для реализации первого и блокирования второго – не могут.
Это, кстати, указывает на тот факт, что мир-система проходит через кризис индустриальной фазы развития мир-системы, где знание, собственно, законов развития этой фазы уже не освобождает от теоретического застоя. В данном случае «хорошо модернизированное старое» уже не подходит – нужна действительно свежая кровь, которая расскажет о том – как оно будет там – в нашем неизбежно светлом будущем. В этом плане интересен манифест Олега Григорьева (соратника по «Неокону» М. Хазина), которые описывает ситуацию, которая сложилась в современной экономической науке. Суть проста: теория описывающая что и почему происходит в экономике – есть. Именно её разработал и использует «Неокон», но она не может ответить на ряд принципиальных вопросов: а что, собственно, делать дальше в мире, где всё по этой теории предопределено:
С точки зрения Неокономики Сталин никогда бы не смог построить свою Технологическую зону, ибо это противоречит логике укрупнения таких зон по мере усиления мировой глобализации (это, кстати, нереально и с точки зрения мир-системного анализа). Однако в реальности всё было иначе – СССР в тяжелейшем рывке сумел взять эту «высоту». И именно здесь как никогда подходит высказывание Че Гевары: «Будьте реалистами – требуйте невозможного»! Ибо если бы Сталин обладал «верной» теорией, которая говорила, что это невозможно – вряд ли бы у него получился такой грандиозный экономический рывок. Что, кстати, показывает, что теория М.Хазина так же носит индустриальный характер и пока ещё не соответствует запросам будущего.
Поэтому теория, во-первых, должна обходить проблему невозможности, а, во-вторых, опираться на пассионарную часть населения, которое готово этически и тактически начать преобразовывать этот мир согласно обновлённым теоретическим лекалам.
Причём отработанная этика, и тактика – есть прямой путь к доминированию такой теории. На данном этапе произойдёт отсев тех идеолого-теоретических построений, которые не способны практически решить насущие задачи. Идеалисты «богатых и здоровых» с треском проиграют прагматикам «накормленных и подлеченных».