wwold (wwold) wrote,
wwold
wwold

Category:

Марксизм: Между Равенством и Эволюцией.

Чтобы вскрыть внутреннюю противоречивость марксизма – можно задать подряд два вопроса. Первый: является ли современный марксист приверженцем такого общественного идеала как Равенство. И второй: принятие Эволюции (в дарвинском понимании) как движущейся силы (хотя бы одной из) развития Бытия. Я думаю, что в большинстве случаев положительные ответы будут на оба вопроса.

С точки зрения нелинейных динамических систем (а общество таковое и есть) проступает наглядное противоречие. Равенство это характеристика равновесной системы, Эволюция – неравновесной и неустойчивой, иначе в ней просто не откуда брать потенциал развития, так как эволюция это выбор между некоторыми вариантами.

В итоге под Эволюцией в марксизме начинается пониматься её гиперболизированный вариант – Революция. Хотя последняя, для создания своих предпосылок, должна к ним так же эволюционировать. То есть в дореволюционных (капиталистических формациях) эволюция есть, а после, получается – нет. Ну, тогда правы апологеты капитализма, что это высшая стадия развития человеческого сообщества. В реальности дело обстоит несколько иначе.

Дело в том, что первый вопрос относится к этическому полю современного марксизма, а второй – к научно-мировоззренческому.

С точки зрения научной базы марксизм: логичен, атеистичен, гибок и динамичен.

С точки зрения этики: догматичен, религиозен, статичен.

Что это значит? Безусловно, марксизм создавался как современная научная доктрина отображающая расцвет индустриальной фазы развития мир-системы. В этом отношении марксисты придерживаются научного взгляда на мир как систему. Отсюда приемлемость к эволюционному взгляду на развитие и биологических видов и, собственно, общества в виде поднимающейся формационной лесенки.

А вот для своего распространения - требовалось, чтобы какая-то часть населения мир-системы воспринимала это учение как нечто своё: личное и значимое. Марксизм говорил о торжестве трудящихся и как бы должен быть их светилом, но здесь возникли тонкости. В развитых странах хватило ресурсов, чтобы сформировать средний (зажиточный) класс в рамках капиталистической формации, что резко снизило накал классового противостояния. А вот мировая периферия на такой исход рассчитывать не могла, поэтому марксизм стал той идеологией, которая позволила (или хотя бы обещала) вырваться массам в новый индустриальный мир. Россия, Китай, Куба – всё это страны с беднейшим населением, которые получили свой шанс. Как результат к середине 50-х сложилась этическая база марксизма – марксизм стал научной «религией» бедных, апеллирующий к ним и черпающий человеческий ресурс в этой среде. По большому счёту, с этической точки зрения марксизм стал атеистическим аналогом христианских воззрений, чьи положения стали носить аксиоматический характер. И если христианство подразумевает Равенство во Христе, то марксизм – Равенство в Обществе.

Этическая трансформация марксизма.

Но всегда ли марксизм носил такое этическое наполнение? Кончено, нет. В начале своего победного шествия марксизм носил явно выраженное антихристианскую направленность, в т.ч. и этическую. Одной из задач марксизма в России было разрушение традиционного общества и переплавка его в индустриальное. В этом плане никакого Равенства не предполагалось, в т.ч. и среди беднейших слоёв населения. Мир делился на старое, отсталое, отжившее, которое надо было заменить на новое, современное, динамичное. Приверженцы старины порицались, вставшие на путь развития - поощрялись. И это помимо, собственно, элементов классовой и идеологической борьбы. В итоге в обществе был создана серьёзная «разность потенциалов» между старым и новым, что привело к мощной динамике развития. Действительно, сталинский СССР это апофеоз быстрого роста не смотря ни на что. Но именно в сталинское время советское общество (а вместе с ним и взгляд на марксистскую идеологию) стал наполняться традиционными ценностями. Это тоже был вполне понятный процесс: нужно было притормаживать перегретое в развитии общество, чтобы не сорвало клапана.

Последнее утверждение можно иллюстрировать следующим моментом. Изначально марксизм говорил об отмирании государства и института семьи, что и пытались реализовать ряд радикальных революционных кругов по всему свету. Однако выяснилось, что государство является наиболее удобной формой в качестве субъекта политики в эпоху форсированного развития и тоталитарных войн. В итоге, государство только укрепилось. И это, в общем, здраво. А вот вопрос с семьёй мог быть не так однозначен. Общество привлекало немалые ресурсы для воспитания подрастающего поколения, чтобы поставить под сомнение семейный институт. Однако консервативное сталинское политбюро это вопрос резко прикрыло: советская семья была объявлена первичной ячейкой советского общества. Безусловно, это была существенная корректировка скорости развития советского общества, которое, в противном случае, неизвестно куда бы привело.

К 60-м годам индустриальное общество в России, в целом, было построено. «Разность потенциалов» между традиционным и индустриальным заметно снизилась, и, соответственно, встал вопрос: откуда брать «энергию» для развития. Вроде бы особой сложности он не представлял: в теории была прописана следующая формации – Коммунизм, как и ряд элементов, которые этой формации присущи.

Вариантов для её реализации было два.

Первый: развитие средств производства (так называемая научно-техническая революция), которые должны были по теории привести к развитию производственных отношений, а через них к изменению в самом обществе. Один из значимых проектов данного типа – ОГАС (общегосударственная автоматическая система учёта и обработки информации).  Конечно, понимание необходимости строительства такой сети обусловлено нашим послезнанием на базе развития современных телекоммуникационных и вычислительных сетей. На тот момент даже советские фантасты хоть и понимали возможность строительства такой системы, но даже близко не подошли к осмыслению её реальных возможностей (АБ Стругацкие «Жук в муравейнике»).

Второй: усиление социальной эволюции в обществе. Примером такого процесса стал тезис Мао о усиливающихся противоречиях в социалистическом обществе и необходимости борьбы с новым квазиклассовым образованием – партийно-хозяйственной бюрократией. Результаты последующей «культурной» революции парадоксальны: общественно-экономический кризис в течение самой революции и продолжительный рост после. Всё это приводит к понимаю того, что эволюция в обществе, в т.ч. социалистическом, необходима, но болезнена для её членов.

Бюрократия, хорошо помнившая замятню среди элиты в конце 30-х, не особо жаждала повторить эксперимент. Тем более сказывались проблемы с теоретическим обоснованием такого развития. Последний из решительных генсеков Никита Сергеевич Хрущёв наглядно продемонстрировал, что одной пассионарности масс бывает не достаточно для достижения цели. Его правление характеризовалось и взлётами, и существенными провалами поставленных задач. В этом плане раскачивать лодку (достигшую определённой устойчивости) закономерно не хотелось.

Какую же роль в данном процессе сыграло Равенство. Дело в том, что следуя теории, именно развитие средств производства должно повлиять на изменения отношения в самом обществе. В целом в 60-70-х ничего революционного не происходило – шло достаточно активное и плотное освоение задела индустриальной фазы развития. Оно повышало возможности советского общества и уровень жизни рядового гражданина, но пока ещё не могло существенно изменить ситуацию так, чтобы это способствовало изменению общественных отношений. То есть новая и прогрессивная фаза развития (коммунизм) маячала в некотором отдалении. А раз отсутствовало Старое (требующее разрушения) и не присутствовало Новое (к которому надо стремиться) – значит, терялся индикатор, определяющий внутриобщественное разнообразие. Развитое индустриальное общество было построено, соответственно, внутри него должно существовать Равенство между членами. Заметим, что такой постулат замечательно ложился и на догматы православия, и нравственную идеологию позднеимперской крестьянской общины. Уравниловка позднего СССР растёт именно из такой этической выкладки. Конечно же, развитие советского общества продолжалось, выдвигались новые лозунги и продолжалась борьба за высоту морали, но, в целом, возникли другие, уже антагонистические, процессы. Стала падать трудовая этика, так как если все равны, то нет смысла быть более умным и работоспособным – результат вознаграждения может быть одинаковым. Люстрация тунеядцев была затруднена. Не расстреливать же их, в самом деле, было, а к административным мерам наказания они относились пофигистически. Произошла гуманизация общества, да и ресурсов вполне хватало для обеспечения некоторого комфортного уровня жизни массам.

СССР подошёл к той черте, где надо было решать: чем занять массы. На западе эту проблему решили через Потребительство. Не надо говорить, что это не наш путь. Оставалось Творчество. Но все ли готовы к нему, ибо для потребления подходят все, а для Творчества надо обладать нечто особенным. Этот нюанс марксистами не был отрефлексирован, так как это уже задача постиндустриальной теории.

Здесь можно заметить, что Равенство идеологемма Французской Революции, где существовало сословное деления общества. Это было актуально при капитализме, где разные финансовые возможности раскидывают людей по разным жизненным нишам. В целом Равенство по-прежнему актуально на Периферии мир-системы, где слишком велика пропасть между богатыми и бедными. Однако в СССР 70-80-х таковых проблем не наблюдалось, а равенство становится характеристикой равновесного общества, склонного к застою. Что мы и наблюдали в реальности.

Будущее социальной эволюции.

Несложно заметить, что либерализм, как идеология индустриальной фазы, так же оперирует понятием Равенства. Это – Политкорректность. Которая оказывает не менее разрушительное воздействие на западное общество и мир-систему в целом (в связи с его культурным доминированием). Как и в СССР это приведёт к серьёзному кризису и к попыткам найти выход в новом витке социальной эволюции.

Меня не особо интересует возврат в Тёмные века, где ренессировать будут старые идеологии (включая архаичные). Интересно другое: что там – в новом прекрасном мире?

В неолиберальном варианте всё будет скучно и прозаично. Элита превратиться в касту вечноживущих «богов», часть в обслугу, оставшиеся, вероятно, будут уничтожены или архаизированы, и на это всё закончится. Типа, конец истории.

С когнитивным будущем всё более интересно. Безусловно, оно сформирует потребность во внутриобщественной «разнице потенциалом», что резко разогреет скорость социальной эволюции. Другой вопрос в том, а сможет ли всё индустриальное общество перейти в когнитивную фазу или требования к человеку будут настолько высоки, что появится реальность рассечения общества на новые сословия, если не психорасы? Такой вариант, кстати, обыгрывался фантастами. Например, у Сергея Павлова в «Лунной радуге» и «Волшебном локоне Ампары». Впрочем, у него обычные земляне более продвинутых отправили от греха подальше. В логике когнитивной фазы развития этого, конечно, не произойдёт, но отношения когнитариата и демоса будут не безоблачными. Здесь можно предположить и жёсткое прогрессорство для подтягивания остального населения до требующегося уровня. И статус кво, когда когнитивные структуры будут встроены в общество на симбиотических началах и некий, совсем уж вычуренный для меня сегодняшнего проект, где перед обществом и индивидуумом будут поставлены совсем запредельные задачи.

А вот в чём я уверен, так в том, что равновесной системы в ближайшее время не предвидится, так что будет интересно.

Что касается марксизма, то позиция его современных адептов в большей степени трактуется с этической стороны учения. Это «религия» бедных и уже не может трактоваться иначе. Поэтому догматическое начинает преобладать над научным, статичное над динамичным, а религиозное над здравым.

Tags: Будущее, Этика, марксизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments